Она в него прямо бульдожьей хваткой вцепилась!! Подавай ей Михаила!!. Господи, когда я увидела ее родителей… Это определенно наказание за мои грехи – Генечка! Идиот! Кретин! И какая у него могла быть дочь?
Люся тихонько похлопала Леру по рукаву шубы.
– Но… простите, ведь сына вы же родили от него, от идиота.
Дама подняла брови и посмотрела на Люсю, как на говорящую жабу:
– Родила. И что? От большой любви, можно подумать. Просто такая же кретинка, как Валька, была. Я ведь даже отчество мальчику из головы взяла, не желала вспоминать больше о его биологическом отце, а вы – любовь! Сначала мне хотелось взрослой жизни попробовать, потом я не знала, как от беременности избавиться.
Пока решалась – время ушло, тогда с абортами столько возни было, а мои домашние мамки чуть с ума не сошли, когда представили, что моей жизни будет что-то угрожать. Вот и сослали меня дитя рожать. Сначала-то было решено, что я вернусь, как только ребенка рожу, а уж они сами с ним тут… И я не могла им своего материнства постылого простить, и сами они не слишком рвались с пеленками крутиться.
– Поэтому вы Мишу и не любили… – тихо проговорила Люся.
– Это смотря какого Мишу. Рома потом тоже Мишей стал, а вот его… – Лера опять судорожно вздохнула. – И снова этот Генечка мне все исковеркал! Ни на что не годный мужик попался! Ведь так хорошо получилось, такое счастливое совпадение, просто подарок судьбы – Миша его сын, Валентина его дочь, ну никак нельзя им жениться. Кажется, возьми и наплети им чего-нибудь с три короба! Так нет! Он взял и все Вальке рассказал! Сопли развесил, дескать, не хочу, доченька, чтобы у тебя дети придурками были! Можно подумать, от него в каком-то поколении умные получатся! Нет, все-таки зря я на поминках с перекисью пролетела!
Подруги даже поперхнулись от столь откровенного признания.
– Так… отравить Генечку – это тоже твоя идея?
Валерия Николаевна, похоже, ничуть не стыдилась своего откровения. Мало того, она чувствовала только досаду, что ее замысел не удался.
Не торопясь закурив сигарету, она по-мужски с ожесточением сплюнула себе под ноги.
– А то чья ж еще? Я почему-то решила, что перекись водорода должна прожечь его до костей… волосы же прожигает! Вот и он должен был мучиться страшной смертью. А оказалось… Тьфу ты, зараза! Я ведь на поминках сама не своя была, когда он мне в рот эту рюмку с отравой совал, даже проговорилась! Вот и не продумала все до тонкостей… а жалко! Это он дочери наплакался про родство.
