Виноваты мы с Соней перед ней, виноваты. Мы ведь как – мечтали, что она таких высот достигнет, каких мы с Сонечкой не достигли. А когда Лерочка наши надежды не оправдала, мы уж такие строгие сделались, куда там! Решили ее вмиг перевоспитать – чего заслужила, то и получай. Ну, конечно, Соня еще и позора боялась, она только-только тогда на хорошую работу пристроилась… Эх, да чего там, сейчас-то уж поздно локти кусать… Деньги, правда, мы ей посылали, а то как бы она с дитем… Не простила Лера нам изгнания-то.
Сначала просто на открытках два слова присылала – жива, мол, и все. А потом и вовсе исчезла. Софья-то два раза к ней ездила. Но только все без толку».
Потом я узнала, что после того, как уехала Лера якобы в Москву, тетя Софья бурно занялась личной жизнью, держалась-держалась, а потом как отвязал ее кто, не до дочери ей стало, да и стыдилась она ее. Но что-то у нее с мужчинами не сложилось, и Софья снова кинулась в материнство. Съездила к дочери в деревню, сказала только, что у Леры сын, и все.
А потом съездила еще раз, после этого приехала и… бросилась с моста.
– Насмерть? – охнула Василиса.
– Насмерть, – мотнула головой Татьяна. – Старушка Вера Павловна одна осталась.
Люся быстренько налила себе неразбавленного мартини и залпом выпила.
– Я бы непременно сама в ту деревню наведалась, – хлопнула она ладошкой о стол.
– А я так и сделала. Узнала у бабушки адрес, от нашего города недалеко было, и поехала.
Подруги затаили дыхание.
– И как? Как тебя Лера встретила? Что с ней стряслось?
Теперь уже и Татьяна навела себе коктейль и не торопясь выпила.
– Я там ее не нашла. Но обратно ехать было поздно, и я остановилась на ночлег у одной женщины, мне ее адрес Вера Павловна дала, и уж та мне рассказала, что с Лерой произошло.
– Ну Таня же!! Ну говори скорее, чего тянешь-то! – задергала новую знакомую за рукав Люся.
Та больше не стала томить, а рассказала, что ей поведала местная жительница."
"В деревне Леру приняли сразу, судачили недолго, хоть и догадывались, зачем поселилась в этой глуши городская неженка.
Да и чего гадать – живот-то никуда не спрячешь. Лерка жила у одинокой старушки, помогала ей по хозяйству, как могла, и ребенка из сельской клиники принесла сюда же. Бабы ее не обижали, потому как на мужиков молодая мать не заглядывалась и вообще была какой-то странной. Правда, потом ничего, притерпелась, мальчишка – мать его Мишкой назвала – рос здоровенький и самостоятельный.
