Так тому шприцу, почитай, лет десять, она всему подъезду токо им уколы тыкаит – и людям, и собакам, и даже Кольке-чучелу, а он вовсе идиёт, завсегда с крысами проживат!
– Слушайте, а может, ей того… клофелинчику налить?
– Вы чо-о-о? Совсе-е-ем? Да вы знаете, чо такое клофелинчи-и-ик? Его же надо знать как разводить! И потом, он разный бывает! Мы вот в молодости работали, так одна своему клиенту этого клофелинчика бухнула, и все – коллапс! А такой мущщина был! И с деньгами всегда! Вы у меня спросите, я-то знаю, столько клиентов пропустила-а-а…
– Чо, блин, чокнулись?! Надо просто на нее водой брызнуть! Томка, давай, у тебя хавальник здоровый…
Кто-то брызнул, кто-то нещадно отхлестал несчастную по щекам, кто-то сунул вонючее лекарство в рот, общими усилиями успокоить Леру удалось.
Но ненадолго. В молчаливой паузе, дождавшись звездного часа, звонко взвыли старушки-плакальщицы и свели всю успокоительную работу на нет. Так продолжалось много раз. В конце концов к горю матери притерпелись, и пока она рыдала в ладошки, гости самостоятельно себя обслуживали и развлекали.
– Люся, пойдем домой, не могу я, – не выдержала Василиса. – И Леру с собой заберем, посидит у нас, отплачется, ну что за издевательство?"
"– Нельзя так… – с сожалением произнесла Люся. – Да и не уйдет она. А ты тоже – чего по сторонам зря глазеешь – Монику тряси!
Моника «тряслась» весьма охотно. Она нашла благодарные уши и теперь после каждой рюмки склонялась к Василисе и громко докладывала:
– Нет, ты погляди! Молодежь ничем не прошибешь! Глянь – на поминки пришли, а Ирка Вадьку так за коленку и щупает, так и щупает! Ну девка! Точно тебе говорю – утащит его в загс! Ой, а бабки-то, соседки, как стараются! Так и воют, так и воют! Видать, хорошо им заплатили.
Интересно, сколько сейчас плакальщица стоит? Нет, у меня, слава богу, все живы, но вот соседка внизу живет, вредная такая, зараза! Все никак помереть не может, боится, что не похоронят как следует.
Я вот думаю, может, ее еще при жизни того… отплакать… так, на всякий случай, чтоб не сомневалась, потом-то ей все равно фиг докажешь. Просто сделать человеку приятное… Нет, как стараются, а? Прям камерный хор! Видать, полгода репетировали. Это они беду и накликали… Эй!! Бабуси!! Хватит сердце драть, больше не заплатят!
Василиса уже слышать не могла этот ор в ухо. Однако профессионализм обязывал.
– А кто эта женщина? – снова склонилась она к Монике.
