– Так это что же выходит, этот Генечка – давний знакомый Леры?
Моника обиженно засопела, швырнула в рот сразу четыре подушечки «Орбита» и, смачно чавкая, пояснила:
– А чего это он только Леркин? Я его тоже с самой евонной юности знаю… А с Леркой у них… Ой, вы же ж ничего не соображаете! Отчего он и Мишку ейного убил! Щас расскажу, только давайте поедем, а то, пока нас дождутся, половина гостей без водки сбежит.
Моника дернула машину с места, и подруги синхронно уставились в пол – выслушать исповедь двойной Лериной подруги хотелось без нервных потрясений.
– Мы ведь девчонками все время с Леркой втроем кучковались, – охотно принялась вспоминать новая знакомая. – Ну, конечно, тогда ни у меня, ни у нее, ни у Таньки Серьгиной – это наша третья подружка, – короче, ни у кого тряпок хороших не было, поэтому и парни за нами гужом не таскались. Да, честно сказать, Лерка с Танькой и красотой не блистали, только на мне все и держалось, у меня-то красоты завсегда полные вагоны были.
Но вы же ж понимаете, разве я за всех троих-то парней удержу! Пусть даже и с красотой. Ну и ходили мы всегда трое, а все девчонки в нашем-то возрасте уже с парнями гуляли. Нет, крутились возле нас какие-то обмылки, прости господи – ростом с божью коровку, но так, чтобы кто-то кавалером хоть со спины смотрелся, таких не наблюдалось. И вдруг появляется в нашем дворе Генечка! Ну слов нет – красавец!!. Хотя какой, к черту, красавец – только что ростом длинный вымахал, а так тоже – вся рожа в прыщах, отворотясь не насмотришься.
Но все-таки! И главное – сразу к нам троим! Видать, мы ему приглянулись. А может, его другие от себя погнали, но дело не в этом. И, значит, давай он сначала к Таньке липнуть. А та, дура такая, давай от него морду воротить, вроде как не по вкусу он ей. А кого выбирать-то? Ну я-то, не будь идиоткой, степенно жду, думаю, сейчас Танька его кинет, он непременно сам ко мне переберется. Ан нет! Он, олух царя небесного, давай к Лерке клинья бить!
Моника со злостью дала по газам, и машина шустро завиляла по оживленной трассе.
"
"– А Лера что же? – треснулась о спинку переднего сиденья Люся.
– А что Лерка – она же ж не дура! – фыркнула Моника. – Она мигом сообразила, что уж лучше такой журавль, чем никакой синицы. Короче, промеж них произошла пылкая любовь. И длилась эта любовь до тех самых пор, пока Лерка в Москву не умотала.
– В Москву? – ахнула Василиса.
