Фиксируя краем глаза некий серый комок, будто футбольный мяч, отскакивающий от её ног, он подумал:
«И почему раньше я считал её красивой?»
Ира бросилась на своё полотенце и прижалась к нему горячим бедром. Он почувствовал что-то мокрое и скользкое, что вытекало из супруги.
– Что такое? – спросил он и наконец увидел уродливую рану на Ириной ступне. Между большим и указательным пальцем (какая глупость назвать палец ноги – указательным, – подумал он) зияла небольшая, но глубокая рана. Такая глубокая, что Лёшу затошнило, и он поспешил отвернуться.
– Ты на что-то наступила, дорогуша! – сказал он. Он всегда говорил «дорогуша», когда сердился или отчитывал её.
– Чайка! – выпалила Ира, мелко дрожа и вращая глазами, такими голубыми на загоревшем лице. – Меня укусила сраная чайка!
Отмечая вульгарность её лексикона, он укоризненно произнёс:
– Чайки не кусают людей. Ты на что-то наступила.
Однако вновь – вынужденно – поглядев на её стопу, он понял, что разбитая бутылка не могла оставить такой след.
Во-первых, рана располагалась сверху, во-вторых, она выгладила поистине ужасающе. Если хотите сравнения, у Лёши было одно: представьте, что вы сделали торт в форме женской ступни, а потом отщипнули кусочек. Да, кстати, сверху торт шоколадный, а внутри – розовый. Может быть, с карамельной начинкой.
– Это была чайка, – настаивала Ира.
Он попытался её успокоить, обнял за плечи и сказал:
– Сейчас мы поедем в больницу, всё будет хорошо.
– В этом сраном городе нет больниц! – отрезала она.
– И ничего хорошо не будет! Меня укусила чайка!
– Возможно, ей понравилась твоя грудь, – предположил он, просто чтоб отвлечь жену, но эта грубая шутка вызвала обратный результат: Ира затряслась ещё сильнее и вдруг разрыдалась.
– Никому не нравится моя грудь! – сквозь слёзы проныла она.
А ведь она знала, как его бесят женские слёзы. Она нарочно хотела испортить ему отдых, злобная сука!
Пытаясь подобрать слова, он придвинулся к ней и нашёл уместную фразу, лишь взглянув поверх её рыдающей головы:
– Она приближается.
Она – то есть чайка – действительно приближалась, широко расставив крылья и пригнув туловище к песку. При этом её глазки смотрели точно на сгорбленную под зонтом пару, а с клюва стекала ярко-алая Ирина кровь.
– Это плохо, очень плохо! – сказала Ира.
Лёша почесал наметившийся пивной животик и промолчал.
Чайка подошла почти вплотную к людям. Лёша крикнул «кшш!», но птица не уловила угрозы в его голосе.
