А когда ненароком встречалась взглядом с Юрцом, его нет-нет да посещало странное ощущение – он словно бы смотрел на себя с Лениного места и видел на своём лице такой же испуг. И тогда где-то в самой глубине разума – его? её? – начинали копошиться странные мысли: о тайне и вине, а ещё почему-то о настоящей любви как основе основ.
Но о чём бы ни думала Лена, играть ей это почти не мешало. Девушка успешно отбивалась и даже пару раз подкинула какие-то карты Свете, которые та, правда, с лёгкостью покрыла.
Юрец же после первого всплеска ярости, вспыхнувшей из-за предательства Светы, никак не мог заставить себя топить девушку по полной. Впрочем, Полина с Царём и без него отлично справлялись. Поняв это, Юрец почти перестал следить за игрой. Полина ходила под него, он отбивался. Ходил в свою очередь под Свету и после этого останавливался, просто ожидая, когда ему снова придётся чем-то крыть чужие карты.
Старательно отгораживаясь, он понял, что может почти не слышать даже хруст отрубаемых пальцев.
Поэтому крик Светы, ознаменовавший собой её окончательный проигрыш, застал его врасплох.
Девушка визжала, глядя на карту, валявшуюся на полу. На правой руке у неё остались только мизинец и указательный, и как Света ни пыталась, поднять короля червей ей так и не удалось.
Из обрубков внезапно хлынула кровь. Девушка вскочила, взмахнула руками. На ребят пролился тёплый красный дождь, покрывший их лица рдяными каплями.
Из толпы вышли двое – кажется, те самые, что тогда остановили Свету, – и, схватив её за плечи, повели за собой.
Расступившись перед жуткими конвоирами и их не менее страшной жертвой, мертвецы пропустили троицу, а затем снова сомкнули ряды.
Полина смотрела Свете вслед до тех пор, пока та не скрылась полностью за мертвецами.
– А теперь, товарищи, настало время для ещё одной истории, – Дзержинский методично тасовал колоду. – Конечно, Света виновата. Но знаете ли вы, что этого предательства могло бы и не случиться? Знаете ли вы, что вас всех вообще могло здесь не быть? Как и многих из них, – он показал на мертвецов.
Она так любила красивую жизнь. Все эти вечеринки, замысловатые коктейли, вспышки фотокамер, наряды, украшения, дорогие автомобили, красивых мужчин… всё то, о чём ей оставалось только мечтать. Там, на экране и на страницах журналов, всё было такое яркое, такое красочное… настоящее. Там.
Да даже в Москве и то жизнь была совсем другой, не такой, как здесь.
