Народу вроде нет, но чего зазря светиться?
Идя между деревьев, они пытались хранить молчание, но возбуждение то и дело давало о себе знать нервными смешками и ойканьями, когда до девушек дотрагивалась чья-нибудь рука.
– Тихо вы там, павианы! – обернувшись через плечо, беззлобно прошипел Царь, который и сам с трудом держал себя в руках. – Вот на корабль проберёмся, там и устроите брачные игры, если уж так припёрло.
Тьма позади него захрюкала на разные голоса, пытаясь удержать в себе рвущийся наружу смех.
То самое дерево.
Она хорошо его запомнила. На всю жизнь. За ним она пряталась в ночь пожара. И смотрела, смотрела, смотрела – на пылающие палубы, на чёрные фигурки пожарных со шлангами в руках, на продолговатые мешки на набережной…
Слушала. Там внутри ещё оставались живые.
Сгоревшее судно стояло у причала в гордом одиночестве. Следующий корабль пришвартовался в почтительном отдалении, словно не хотел иметь ничего общего с несчастным погорельцем. Несмотря на ночь, ребятам было хорошо видно, где сильнее всего бушевал огонь.
Вся передняя часть «Феликса Дзержинского» почернела от сажи, окна зияли чернильными провалами тьмы. Ближе к середине белого цвета становилось больше, а на корме Димастый даже разглядел уцелевший флаг.
– Один из залов у них как раз на носу был, – прошептал Юрец, которого вдруг пробрал озноб. – Видать, там и полыхнуло.
– Досадно, судари мои, досадно, – Царь пожевал губами. – Неужто на голое пепелище придём? Впрочем, там всё равно есть что посмотреть. Одни каюты небось чего только стоят.
Охрана-то есть вообще у этой посудины?
Он повернулся к друзьям. Те молчали в замешательстве.
– Понятно. Как в старые добрые времена – без разведки, напролом.
Всё же, перед тем как идти на корабль, они постарались получше осмотреться в поисках сторожей. Никого не увидев, ребята вышли на набережную. Прислушались.
Между бортом и причалом плескалась вода, позади ветер шелестел листвой в парке… да ещё сердца стучали так, что, казалось, грохот должен был быть слышен во всей округе.
– Никого, – Царь развёл руки, словно хотел обнять «Феликса Дзержинского». – Ни-ко-го! Красота, судари-сударыни.
И стоя так, продекламировал:
– Гвозди бы делать из этих людей!.. В общем, мы идём, Дзержинский. Принимай гостей!
Может, это он случайно крикнул как-то по-особому – так, что ещё раз не повторить, как ни пытайся, а может, просто корабль удачно поставили… Как бы то ни было, а ребята услышали затихающее в глубине корабля: «Гостей… остей… остей».
