Трясущейся рукой Леонид Александрович перезарядил ружье и медленно пополз вперед, оставляя за собой багровую дорожку. Рану все-таки прорвало, и мешок внутренностей вывалился наружу, разматываясь и волочась за ним, как поводок собаки, сбежавшей от хозяина.
При виде распотрошенной дочери его запавшие глаза наполнились слезами.
– Ублюдок…
Нужно добить его. Он наверняка еще жив.
Когда Леонид Александрович приблизился к убийце своей семьи на расстояние вытянутой руки, Владимир открыл глаза. В его левом боку быстро разрасталось алое пятно, внутри что-то истерично дергалось, стегая острой болью, словно кто-то прожигал ему плоть паяльником.
– Сдохни, – хмуро сказал Леонид Александрович, наставляя на него ружье.
– Дедушка… – жалобно протянула Настя.
Старик непроизвольно повернул голову, и в следующее мгновенье Кузнецов, поднявшись, с воплем загнал ему нож в плечо. Леонид Александрович застонал. Следующий удар пришелся в рот. Настя завизжала, закрыв лицо руками.
– Ии… ыыыыыыы, – замычал полковник в отставке, но лезвие неумолимо продвигалось вглубь, рассекая язык, щеки и гортань.
Владимир повернул лезвие, и глаза старика потухли. Изо рта вырвался фонтанчик крови, россыпью обрызгав лицо его зятя.
– Ты никогда не любил меня, старый хрыч, – сплюнул Владимир, вытаскивая нож. Старик замертво свалился на пол. Вытекающая из него кровь быстро смешалась с кровью убитой жены.
– Настеныш? – позвал Владимир. Шаркая ногами, он направился на второй этаж. – Где мой котенок? Где мой любимый котенок?
(не котенок. Бабочка)
– Ладно.
Где моя бабочка?! – заорал Кузнецов, и на его виске яростно запульсировала синяя жилка. – Я все равно найду тебя, тварь!
– Она на втором этаже, – подсказал заяц, гнусно улыбаясь.
Владимир быстро нашел дочь. Она пряталась под кроватью.
(она у них главная)
Бабочка. Тварь в божьей личине.
– Вылезай оттуда, моя сладкая, – тяжело дыша, прохрипел он.
– Папа, не надо, – сказала Настя. Она с мольбой смотрела на обезумевшего отца. Глаза ее блестели от слез. – Зачем ты убил маму?
Скрюченная рука ухватилась за ее ногу и выволокла рыдающую девочку наружу.
– Папа!!!
Настя укусила за палец Владимира, и тот, матернувшись, ударил ее гвоздодером. Голова девочки колыхнулась, безвольно свесившись на грудь. Из дырки на лбу стала просачиваться кровь.
– Закончи все прямо сейчас.
Владимир обернулся. Заяц стоял в дверном проеме, буравя его своими злобными глазами-пуговками.
– Ну же, – поторопил он, нервничая. – Она неправильная. Они все не такие, как ты.
