Проникающее.
Владимир с шумом выпустил воздух сквозь зубы. И это именно сегодня. Авария, раненая девочка. Еще не хватало, чтобы на их несчастную больницу свалился метеорит, а потом началось цунами.
– Насколько тяжело она ранена?
– Я не знаю. Там все в крови. Нож все еще в теле.
Девушка прикусила губу, и Владимир понял, что ей страшно.
– Ее привез какой-то мужчина. Сказал, что ее зарезала мать, вроде она сошла с ума. Я позвонила в милицию.
Он снова вздохнул.
– Она еще живая. А этот мужчина куда-то делся, – растерянно добавила Наталья, как будто это сейчас было важно.
– Ладно.
Не скрывая раздражения, Кузнецов нацепил на лицо маску и зашагал в приемное отделение.
– Пожалуйста, помогите ей, – прошептала Наталья, с надеждой глядя на его атлетическую спину.
Владимир втолкнул каталку в операционную комнату и закрыл дверь. Затем повернулся и внимательно посмотрел на ребенка.
Это была крошечная девочка, лет четырех или пяти. Ее волосы слиплись от крови, и лишь по нескольким прядям можно было судить, что они светлые.
И, наверное, еще час назад были очень красивыми. На лбу большая вмятина, дырка сочилась кровью. Из живота девочки торчал кухонный нож, погруженный почти наполовину. В ногах ребенка валялся плюшевый заяц, весь перепачканный в крови.
«Она не жилец», – пронеслась у Кузнецова мысль. Наверняка пробито легкое – изо рта ребенка тоже шла кровь.
Только сейчас он обратил внимание, во что одета малышка – ее словно привезли с какого-то праздника. На ее разбитой головке каким-то чудом держался измятый ободок с изогнутыми усиками, а платье украшали полупрозрачные крылышки, одно из которых было сломано.
Бабочка.
Он осторожно коснулся тоненькой шеи девочки. Она была еще жива и дышала быстро и прерывисто.
Владимир вытащил пачку сигарет и направился к окну. Отворив пошире створку, он зажег сигарету.
Минуты через две-три ее сердце остановится, и тогда он спокойно вернется к жене. Если начинать реанимационную канитель, он провозится тут полночи. Нужно просто не мешать процессу, который уже фактически завершен.
Владимир вспомнил о жене. Блин, да ведь в эти секунды, которые он торчит здесь, он уже наверняка стал отцом! Он выпустил дым в окно, стряхнул пепел. «Одна жизнь зарождается, вторая заканчивается», – подумал Владимир философски, мельком бросив взгляд на умирающую девочку. Ничего личного, это закон жизни. Суровой и беспощадной жизни.
«Нужно будет хоть создать видимость работы, – он затянулся с озабоченным видом.
