– Итак, в спецназовцев здесь не играем, – произнес замнач охраны. – Особо жалостливым надо было дома оставаться, под юбкой жены, а не переться сюда в субботу.
Черт! Сашка выругал себя за то, что не поступил так, как говорит Безбородов. И пусть у него нет жены, он все равно нашел бы юбку, под которую можно было бы залезть. Беда в том, что еще вчера он думал, что ему понравится убивать бродячих псов. Ладно он, а почему другие не остались дома? Ответ он знал. Карташов не зря на последнем разводе вспоминал о прегрешениях всех тех, у кого было разрешение на оружие.
Еще один залет – и эта тварь могла выбросить каждого из них с работы. Как бродячих псов… Что за времена настали? Еще лет шесть назад было не все так плохо. У них еще была огромная страна, которая несла ответственность за своих граждан. Теперь ничего этого не было. Теперь человек наравне с собакой. Что найдешь, то и съешь. Потому как даже заработать в этой новой стране получается не у всех. Вроде бы и работа была, да вот только деньги куда-то делись, что ли? Или не деньги, а у руководителей пропало желание платить работникам, совести-то у них никогда не было.
Но с другой стороны, завод РТИ переживает не самые худшие дни и не дает умереть с голоду. «Под запись» можно было брать консервы, мясо и рыбу, хлеб в заводской пекарне. Возможно, именно поэтому люди и держались за эти места, худо-бедно приносящие доход, пусть даже в виде еды.
«Ладно. Хватит сопли жевать. Старик верно говорит: жалость – это слабость».
К тому же без еды оставаться из жалости не входило в его планы.
Кто его кормить будет, потеряй он работу? Он попытался представить себе собак, приносящих ему еду, а у одной в зубах он даже смог разглядеть пятидесятитысячную купюру. Сашка невольно улыбнулся, но как-то невесело.
– Вот, Обухов, правильный настрой, – похвалил Безбородов. – А вы что раскисли? Вы же не людей убивать идете.
– Бывают люди хуже собак, – огрызнулся Славка Зимин.
– Так, разговорчики. Давайте, вперед. Один выстрел – одна псина.
Каждый промах – вычет из зарплаты.
– Вы сначала ее заплатите, – тихо произнес Славка и зашел за спину Лехи. Но Безбородов, кажется, его не услышал.
Обухов больше не улыбался. Собака с пятидесятитысячной купюрой в его мечтах остановилась в метре от него, потом развернулась и убежала. Живая собака – удар по карману, и так изрядно потрепанному. Безбородов умело донес смысл предстоящей акции. Будешь убивать – останешься с консервами, мясом и рыбой.
