— Ты что себе позволяешь, ты!
Я толкнула его в грудь, чтобы он ушёл с дороги, но этот увалень даже бровью не повёл.
— Выпусти меня немедленно отсюда!
— Выпущу, конечно, — усмехнулся он, явно наслаждаясь моей перед ним беззащитностью. — Только сначала ты помоешь пол.
— Чего? — нахмурилась я.
— Ну вот, — указал он на ведро и швабру в углу кабинета, пока я пыталась отдышаться. — Пол помоешь и пойдёшь домой.
— Я?
— Ты.
— Но полы поручили мыть ТЕБЕ!
— А мыть их будешь ТЫ!
— С какого такого праздника?
— Из-за тебя меня наказали, зубрилка, — ответил наглый парень.
— Ты и мой. Давай, воды я уже набрал! Вперёд!
Я пребывала в полном шоке, крайнем возмущении и бессильной ярости. Ещё немного — и меня просто разорвёт от этих негативных, очень мощных эмоций.
— Как же я тебя ненавижу! — кинула я ему в лицо, сжав кулаки. Так хотелось начать его бить, просто безумно! — Придурок! Мажор без берегов!
— Взаимно, заучка, — лениво отозвался Роман, который оперся плечом о дверной косяк и наблюдал за мной, загораживая выход своей огромной мускулистой тушей.
— Только можешь хоть обкакаться — ты отсюда не выйдешь, пока не помоешь пол.
— Я все расскажу Алле, — заявила я. — Завтра же.
Лицо Романа тут же потемнело. Взгляд стал таким тяжёлым, что выносить его сил не было, но я не буду перед ним покорно опускать голову. Он сделал шаг на меня, и я отпрянула назад, врезавшись в учительский стол ногами и едва удержав равновесие.
— Только попробуй, — говорил он, неумолимо приближаясь ко мне и заставляя моё сердце биться чаще.
— Обязательно скажу! — горячились я. В этот момент мне было плевать, что будет потом. Я хотела задеть его так же, как это он меня! — Тебя накажут ещё сильнее! Папочка уже лишил тебя денег, как обычно он это делает? Ты теперь у нас мажор-бомж или как?
Роман оказался совсем близко и почти вжал меня в этот чёртов стол. Дальше отступать некуда — если только лечь на учительский стол! Я выставила руки вперёд и упёрлась в его грудь, пытаясь не дать ему приблизиться ещё, но силы снова оказались неравны.
— Забыла, что не хочешь потерять это место? — изогнул он одну бровь.
Кровь отхлынула от лица. Он всегда знает, куда бить.
— Ром… — сказала я негромко. — Ну что ты творишь? Отпусти меня, пожалуйста. Я обещаю, что никому ничего не скажу.
— Сначала ты наболтала тут с три короба, оскорбила меня, а теперь хочешь, чтобы я тебя просто отпустил? — спросил он.
Голубые глаза стали тёмно-серыми, их словно затягивало туманом.
