По дороге между рядов я ощутила, как кто-то больно потянул за косу!
— Ай! — пискнула я и ухватилась за собственные волосы.
Повернула голову и обнаружила, что моя резинка с белым бантом, которая закрепляла одну из кос, теперь в руках Питерского. Именно он нагло и довольно больно стянул ее с меня и теперь под гогот друзей победно вешал бант себе на пиджак как трофей.
— Очень весело, — высказалась я, чувствуя, как распускается коса.
Убрала ее за спину, заплету уже после выступления у доски. Только нахмурилась.
Придурок! Как же я его не выношу…
Попыталась абстрагироваться от всего и встала к доске лицом. На миг прикрыла глаза, чтобы выровнять дыхание. Затем повернулась к классу. Неловко сцепила пальцы рук между собой под взглядами одноклассников, как и всегда пренебрежительными.
— Итак, как вы, Катенька, провели лето? — спросила Алла Дмитриевна. — Список литературы, который задавали вам, прочли?
— Да… Я прочла, — кивнула я, ощущая, как взгляды становятся еще более пренебрежительными… Кажется, из всех я одна и прочла весь список.
— Кто бы сомневался… Заучка, — не преминул воспользоваться возможностью в очередной раз поддеть меня Питерский.
Холодные голубые глаза так и припечатывали к доске. Руки дрожали, колени тоже. Ну почему я так его боюсь? Мне кажется, что я просто даже не вижу никого, только эти глаза жесткого избалованного мальчишки…
— Так, тишина, — постучала указкой по столу Алла и повернулась снова ко мне. — Это похвально, Катя! Недаром вы у нас лучшая ученица гимназии!
Градус в классе упал ещё ниже.
Зря Алла об этом говорит — потом я неизбежно подвергаюсь нападкам одноклассников. Но сказанного уже не воротишь…
— Спасибо, — скупо ответила я.
— Так как вы лето провели? — задала вопрос учитель."
"— Да ничего интересного не происходило… Индии, слонов и путешествий у меня не было. Я работала.
— Вот как… Где же?
— В детском лагере. В Анапе. Частично и отдыхала, выходит.
— Кем же вы там работали, Катенька?
— Прислугой, кем ещё… — влез в наш диалог Питерский.
— Посудомойкой, наверное… На что она ещё годится, да и подальше от нормальных людей возле мойки и посадили.
Тут же по классу послышались язвительные смешки. Он унизил меня на весь класс. Опять…
Я так надеялась, что смогу выдержать целый год, но уже в первый учебный день в горле встал ком, а глаза заволокло слезами. Ещё более унизительным было бы только расплакаться здесь на виду у всех…
— Питерский! — загремела Алла.
