Какое чудо!
— Отвали, сказала! — так и сверкала она синими глазами с длинными ресницами.
— Поговори мне тут ещё, — сверкнул глазами в ответ Архип и отвернулся от неё.
— Ты че, её знаешь уже? — повернулся я к нему.
— Да! — ответил он. — Она мне тачку поцарапала, овца!
— Да ладно? Чем?
— Велосипедом!
— Так, Питерский и Ветров, — одёрнула меня Алла Дмитриевна, и я вернулся за свою парту. — За болтовню наряд вне очереди. Моете полы здесь сегодня.
— Блин! — пробубнил я. — Опять полы…
Архип тоже притих, улёгшись на парту, — всё равно наказали уже, можно уже не изображать из себя примерных учеников.
"
"Я же поймал взгляд Кати. Она явно вспомнила то, что было между нами тогда.
Как я её зажал, а потом получил по морде, когда пытался её поцеловать.
Чёрт возьми, а мне не стыдно. Я бы и сейчас хотел ощутить её в своих руках. И поцеловать тоже.
Кстати, ей придётся меня дождаться, если даже в процессе мытья полов Катя участвовать не будет, — нам ехать домой на одной машине. Так что в мытьё полов Рыжая вляпалась вместе с нами.
Весь день Архип скалился на Кристину и препирался с ней. Та оказалась не из робкого десятка и отвечала тем же. Впервые видел его таким… злым? Или эмоциональным? Но меня лично больше волновала Катя, и я тихонько наблюдал за тем, как она живёт.
Не знаю, кому в голову пришла сия чудесная идея, но в гимназии объявили День Любви. Я ещё с утра заметил и удивился сердечкам по стенам — иногда наша гимназия страдала подобным, чтобы развлечь учеников и показать свою активную внеклассную жизнь.
И понеслось… Какие-то записки и шушуканья за углом. На первом этаже установили ящик для записок. Каждую перемену кто-то получал письмо Любви. Иногда это были просто теплые слова для учителей, иногда самые настоящие признания в любви от парней к девушкам и наоборот. Кильдим стоял знатный, учителя вздыхали и пытались работать как есть, но Катя пару раз улыбалась, я видел. Конечно, ведь девчонкам нравится же всякая чушь!
КатяБезумный День Любви в обычно строгой гимназии меня даже отвлёк.
Парни и девушки перешёптывались по углам и писали друг другу записки.
На одной из больших перемен после обеда меня окликнули:
— Романова! Эй, Романова, стой!
Я обернулась и встретилась глазами с парнем, которого уже видела в школе, но лично не знала. К тому же он был максимум шестиклассником. Паренёк протягивал мне невероятно красивую белую розу на тонкой длинной ножке, перевязанную нежной атласной лентой. У меня только и округлились глаза.
— Держи.
