Я не против.
— Бруно. Бруно, ты теперь Бруно, понял? — повторяла Романова на разные лады кличку пса. — Запоминай. Ты Бруно. Ром…
Я поднял на неё глаза. Наши взгляды пересеклись и словно бы переплелись между собой.
— Ты его для меня купил? — спросила Катя.
— И для тебя тоже.
— Чтобы отвлечь от бабушки, да?
— …Да.
— Почему ты это делаешь?
— Ты не поняла сама?
— Нет.
Настал тот самый момент, когда мне что-то придётся сказать ей. Но как же это трудно! Язык просто не слушался.
— Я… хочу с тобой дружить, Кать, — всё же выдал я.
Катя распахнула глаза шире и уставилась на меня.
— Дружить? — переспросила она. — Как?
— Так, — ответил я и потянулся к её губам.
Достиг лица, но Катя увернулась, я лишь скользнул губами по её бархатной щеке…
Катя встала на ноги и опустила на ковёр щенка. Повернулась ко мне.
— Я же просила, — сказала она так, словно я пытался сделать какую-то гадость. Да, может быть, это сейчас было и неуместно, но неужели у неё совсем ничего ко мне нет? — Просила меня не трогать, Ром.
И ты мне обещал.
Я тоже встал на ноги. В горле першило, а в грудь словно кол вбили.
— Да, помню. Прости, это было… неуместно, наверное… Я просто…
— Мы не сможем дружить, — покачала она головой, отступая ещё дальше от меня.
Кол в груди вошёл ещё глубже, лишив возможности дышать.
Вот как, значит.
— Почему? — выдавил я из себя.
— Потому что я тебе не доверяю, — ответила честно она. — И… мне сейчас не до того. Спасибо тебе за всё, что ты сделал для меня.
Спасибо всей твоей семье — Петру Сергеевичу, Наташе, но… Мы не сможем с тобой быть друзьями.
— Понятно, — заставил я себя улыбнуться, хоть скулы сводило от боли. — Что ж… Это твоё право. Только щенка не бросай… Потому что тебе его подарил я.
Я нервно провёл по волосам пятёрней. Подбирал слова, что ещё сказать. А потом решил — зачем? Ей всё равно этого ничего не нужно.
Молча развернулся и вышел, закрыв дверь за собой.
Попов был прав сотню раз.
Это игра в одни ворота.
Она никогда меня не примет, как бы я ни извернулся.
Она в который раз меня отвергла, даже после таких честных слов, которые мне было сказать трудно и которые я произнёс вообще впервые.
Только смогу ли я прогнать её из своего сердца?
КатяЩенок тихо заскулил. Я села прямо на ковёр рядом с ним и снова посадила малыша к себе на колени.
Сердце билось так гулко, что заглушало и другие звуки.
Мозги просто плавились, неспособные принять столько информации разом.
