Признание его требования. Я уступила ему.
Ох... какая игра. С момента, когда его губы прикоснулись к моим, я знала, что он был мастером искусства обольщения через поцелуи. Медленно, горячо, влажно, настойчиво. Наши губы сомкнулись, его руки удерживали меня на месте, не давая мне вырваться, пока он не был готов отпустить. Он целовал меня так, как будто он что-то доказывал, хотя да, он это и делал. Он доказал мне, что этот поцелуй был только началом.
У меня было много поцелуев. Было неловко и небрежно, и так интенсивно как у подростков.
Были и более опытные поцелуи, страстные и преднамеренные. Были и поцелуи, которые забирали мое дыхание, поцелуи, которые заставляли меня плавиться.
Но никогда до этого момента, не было поцелуя, который заставил подавить мою волю, перестать сопротивляться, который пожирал мою способность думать, заставил меня забыть обо всем.
Я забыла как дышать; он дал мне свое дыхание, а затем забрал его обратно. Я не имела никакого контроля над моими руками. Я чувствовала их перемещение, как они поднялись, а затем ощутила грубую щетину и теплое лицо.
Он не вырвался; он позволил мне прикоснуться к нему.
Это был не глубокий поцелуй, или долгий. Без языка, не вторгаясь и не требуя. Это был медленный, мягкий и любознательный поцелуй. Обещающий. Пригласительный.
Когда он отстранился, я осталась ждать, желая, продолжения. Поцелуй должен был продолжиться. Я не хочу, чтобы это останавливалось. Никто и никогда не целовал меня с такой ноткой ревности, мягкости, настойчивости, что захватывала.
Я испустила вздох, шаткий, трепетный вздох.
— Вот почему.
— Ох.
— О, да.— Он снова погладил мою щеку, затем я услышала звон стекла. — Открой рот.
По его повелению мой рот открылся сам собой. Вилка коснулась моих губ и языка, и я ощутила металл, а затем лосося, идеально приправленного травами. Он откусил свой кусок, попросив снова открыть рот, вложив мне картофель с чесноком, а затем зеленую фасоль, маслянистую и хрустящую. Это была идеальная еда, полезная и сбалансированная, хотя, было очень непривычно, есть с завязанными глазами.
Элиза принесла десерт, когда мы закончили основные блюда. Это было крем-брюле, густое и сладкое.
— Ты не шутил, — сказал я. — Элиза удивительный повар.
— Я выбрал ее из тысячи кандидатов. Я провел почти год, испытывая каждого претендента. Я отобрал лишь четырех, и Элиза, очевидно, является той, которую я выбрал. Она — просто чудо, правда.
— Тысячи кандидатов?
— Мммм, — он взял кусочек десерта.
