Она не могла встать, не могла ходить, ни даже говорить. Вы были не менее пьяны, но как-то умудрялись помогать ей. Я никак не мог понять, как вы смогли сделать это. Вас тошнило несколько раз, но вы все равно тащили ее. – Его голос звучал так, как будто он был поражен. — Вы помните что-нибудь из этой дороги домой пешком? Любое чувство опасности? Кого-нибудь, кто выражал угрозу?
Я крепко задумалась — дорогу домой я не помню. Я вспомнила, очень мало, всего несколько случайных мыслей — какой тяжелой Лайла была, как я устала, какой пьяной я была и как сильно я хотела быть дома.
Как сильно терпела боль в спине. Да это было странно, как и говорил Харрис. — У меня есть смутное воспоминание... трое мужчин. На углу улицы. Они кричали нам, я думаю. На другом языке. Испанский, может быть? Я думаю... я думаю, они следовали за нами некоторое время. Я помню... я помню, что пыталась идти быстрее, но Лайла была настолько тяжелой, но ничего больше.
— Да. Эти трое. Они последовали за вами, в самом деле. Чтобы окружить. И они действительно говорили по-испански.
Все, что они сказали... хорошо, что вы не говорите по-испански. Они говорили мерзкие вещи. Я не буду повторять их слова, но это было отвратительно.
— Они могли бы причинить нам вред? — Я должна была спросить.
— О, да. Они намеревались изнасиловать и убить вас обеих.
Голос Харриса стал холодным, жестким. — Вот что они говорили. Сказать вам точно, что они намерены сделать. Их план был следовать за вами домой, подождать, пока вы откроете переднюю дверцу, а затем подтолкнуть вас обеих.
Изнасиловать, убить вас и оставить в вашей собственной квартире. Никто бы не узнал, что случилось, и они никогда не были бы пойманы. Не было никаких камер в вашем здании. Никто не знал, что вы покинули бар — никто не ожидал, ничего такого. Прошли бы дни, прежде чем кто-либо нашел ваши тела.
— Я чувствовала себя больной. – Они… что их остановило?
Харрис не сразу ответил. Когда он это сделал, голос его был холоден как Арктика.
— Я. Как только понял их намерения я начал им противостоять.
Он опять замялся.
— Противостоять? Я полагаю, ты имеешь в виду... ты боролся с ними? — Я не уверена, что хотела знать, но не могла не спросить.
Он ответил. – Харрис не боролся.
— Тогда что? – спросила я.
Харрис прочистил горло. — Они были подонками. Я не люблю убивать, но смертью тех троих я насладился. Я сделал одолжение человеческой расе, когда перерезал им глотки.
Волна головокружения захлестнула меня. – Ты... ты их убил?
— Быстро и легко.
