Ваши жолнежи порвали мне одежду.
— Кафтан тебе дадут новый. Как тебя зовут, шляхтич? — Спросила его.
— Михайло Повит, Ваше Величество. И у меня не кафтан, а кунтуш. И он дорого мне обошёлся. Ткань из Константинополя. А ещё порвали жупан!
— Хорошо. Итак, Михайло, сейчас тебе дадут моё послание к войту и магистрату города. Это моё предложение сдать город без боя. Если они так сделают, обещаю, что никто из горожан и бюргеров не пострадает, как и не пострадает их имущество. Если они откажутся, то город будет отдан на грабёж моим солдатам.
Но Вилкомир в любом случае будет взят. Надеюсь, местный войт знает, что случилось с Браславлем?
— Знают. Браславль был разграблен и многие горожане были убиты.
— Совершенно верно. И я честно скажу, что не хочу делать тоже самое с Вилкомиром. Но я сделаю это, если меня вынудят. Отвезёшь моё послание и вернёшься с ответом. Я обещаю тебе, Михайло Повит, что тебе не причинят мои солдаты вреда. Привезёшь ответ и можешь быть свободен. И я даже заплачу тебе. Пять серебряных талеров.
Как тебе моё предложение?
— Не надо мне платить, Ваше Величество. Пусть мне выдадут новый кунтуш и жупан, ибо не пристало шляхтичу из рода Повитов ходить, словно он оборванец. Пусть вернут мне моего коня и саблю. А твоё послание я отвезу и дождусь ответа.
— Хорошо, Михайло. Сейчас приведи себя в порядок. Ландмаршал, пусть Михайло Повиту выдадут новый кунтуш и жупан. Вернут коня и саблю. Михайло, после того, как ты отвезёшь послание, я засекаю время. Если по прошествии двух часов ты не вернёшься с ответом, я буду расценивать это, что город решил обороняться.
И начну штурм. Можешь посмотреть на мою артиллерию. Она уже выдвинулась на боевые позиции.
Михайло увели. Князь Воротынский усмехался в усы, глядя вслед шляхтичу.
— Насчёт ткани из Константинополя, я бы поспорил. Это местная ткань.
— Согласен. — Сказал Ландмаршал.
— Да будет вам, господа. Ну хочет Михайло не выглядеть передо мной голодранцем, так давайте подыграем ему. С нас не убудет, но зато он будет стараться не упасть лицом в грязь.
— Попеняла я князю и графу.
Вернулся Михайло через пятнадцать минут. Синяк у него остался, зато он был умыт, на нём был новый жупан и поверх него одет новый кунтуш. Где гвардейцы взяли всё это, я не интересовалась. Шляхтичу отдали саблю, привели его коня. Ни конь, ни сабля не впечатляли. Когда Михайло двинулся с моим посланием к воротам города, князь Воротынский сказал:
— Коник староват, да и сабля не лучше. Татарская из не самого хорошего железа.
