Его пальцы теперь на моей голой ноге такие горячие, что буквально жгут.
– Я связал тебя, чтобы полностью снять с тебя ответственность, Бэлла. Я ведь знаю, что иначе ты не позволишь. Совесть тебе не позволит. Ты же благородная, девочка моя… Добрая. Преданная… Это я плохой, а ты хорошая… Все, что будет сейчас происходить, только моя вина… Это я насильно с тобой делал. Захочешь – выйдешь отсюда и напишешь на меня заяву в полицию, но сейчас… Сейчас будет то, без чего мы оба с тобой подохнем…
Подняла на него глаза… Какой же он сейчас… Опасный, пугающий, одержимый, с шальными глазами, пьяными мной… Черная толстовка под горло оттеняла его светлую кожу.
Его лицо было заостренным, алчным. Глаза блестели влажным хрусталем. Этот взгляд разбивал мою волю на осколки. Нельзя так смотреть на женщину. Нельзя. Наверное, так на Еву смотрели, когда толкали ее к первородному греху.
– Нет… – срывается с моих побледневших губ, но уже так тускло, бессмысленно. Я всё понимаю. Понимаю, что сейчас будет между нами. И мне это не остановить.
Алан трогает мою щеку пальцами.
– Твое «нет» такое сладкое, Бэлла… потому что в нем прячется самое зычное, самое громкое «да», самое сладкое «да» в моей жизни…
Он расстегивает пуговицы на моем платье, одну за другой. Точно так же, как я застегивала их сегодня утром, стоя у зеркала. Просовывает ладони в чашки лифчика, опуская их и царапая кружевной тканью и косточками напрягшиеся в узел соски…
Трогает их пальцами, щипает, оттягивает, дышит еще более тяжело, почти с надрывом.
– Больше всего на свете я жалею, что в тот день уехал от тебя, Белка… Если бы можно было все отыграть назад… Никогда, никогда… Я бы не отходил от тебя ни на шаг.
Ты мое все, любимая. Без тебя мне этот мир не нужен, понимаешь?
– Врешь… – мои губы снова дрожат, – ты женился на ней. Почему?!
Впервые я кричу ему это в лицо. Так громко, так отчаянно. Крик, застывший в моей груди много лет назад, крик обиды, предательства, боли вырывается, наконец, наружу.
Я в ужасе смотрю на то, как из его глаза скатывается одинокая слеза.
– Любимая моя, я делал этот только ради того, чтобы защитить тебя… Знала бы ты всю правду…
– Так расскажи…
Он горько усмехается.
– Не могу, Бэлла… Ради тебя не могу… Пожалуйста…
Я не выдерживаю и опять начинаю плакать… Устало, обреченно. И даже не потому что эта тема для меня невыносима.. Потому что все происходящее ужасно… От начала и до конца…
– Мы ужасны, Алан… Для себя, для наших родных, для общественности… Любовь должна быть прекрасной.
