Знала бы она, почему я сделал этот проклятый выбор… Знала бы она всё… Но я не мог ей этого сказать. Потому что взял на себя ответственность сохранить эту тайну. Потому что какой бы Снежана ни была подругой, я не мог рассказать ей то, что знал сам. Это было бы предательством… И даже не Бэллы. Матери ее, которая лишилась обеих дочек из-за грехов мужа…
– Она сделала свой выбор, Алан. Если и правда любишь, то примешь его… Только потому, что любишь, ты должен дать ей возможность уйти.
– Как долго будет больно? – спросил я после долгой паузы, чувствуя, как в легких словно бы осколки стекла вместо воздуха…
– Долго… – тихо ответила она, все это время терпеливо держа трубку и будто бы слушая мою ментальную боль.
И мне почему-то казалось, что она действительно ее слышит…
На первый день третьего месяца я вылез из берлоги. Побрился. Помылся. Привел себя в порядок. Поехал к жене, которая уже перестала мне названивать за это время, отчаялась. Завалился в так называемый свой «новый дом», в квартиру, отстроенную для нашего гребанного «семейного гнездышка»… Туда, где я был от силы раз еще до встречи с Бэллой и куда Милена ни в какую не могла меня затащить на стадии ремонта, обижаясь всякий раз, что я говорю ей, что мне плевать, какого цвета будут стены в коридоре и как будет стоять диван в гостиной.
Я не говорил с ней. Просто поставил раком над столом в кухне и жестко трахнул без прелюдий. Она была девственницей. Ей было больно. Я помню это по ее плачу, мольбе, по количеству крови.
Но мне было наплевать… Я ничего не чувствовал. Делал это автоматически, а в голове вибрировала лишь одна фраза: «Сука Бэлла, сука… Я смогу без тебя… Я буду без тебя… Обязательно буду»…
И был жалким в собственных глазах. Потому что уже тогда знал, что не смогу.
Я не чувствовал на своей голой груди пальцы моей жены, которая льнула ко мне, дрожа и превозмогая боль в тот же вечер, когда мы легли в наше «семейное ложе». Я вообще ничего с ней не чувствовал.
Словно рядом была не живая женщина, а кукла.
– Мне было с тобой очень хорошо… – говорила она тихо, борясь с подступающими слезами.
А я даже смотреть на нее не хотел. Тошно было. Курил сигарету за сигаретой.
– Не пизди… – выдохнул с очередной струей дыма.
Встал. Натянул джинсы и в тот вечер в первый раз поехал в отель – жарить какую-нибудь шлюху."
"Так и жили… Милена имитировала оргазмы, а я – семейную жизнь.
