Не было у меня оргазмов. Не было ни разу."
"Я научилась жить без этого. Почему бы и нет? Миллионы, а может, и десятки миллионов женщин живут, не испытав, что это такое, хотя бы раз в жизни. Так чем я лучше? И получалось. Оргазм не заменит тебе любви, привязанности, благодарности, дружбы и тепла. А вот все эти замечательные вещи его могут заменить с лихвой…
Мои годами выстроенные рамки комфорты и спокойствия разбились со звоном в тот самый момент, когда он прикоснулся ко мне. Нет, даже не кожей. Даже не руками.
Своей аурой, энергетикой своей. И я полетела. Кричала, захлебывалась, задыхалась, цепляясь за твердыню своей старой жизни – и не могла ухватиться. Просто летела в пропасть.
Когда сознание снова ко мне вернулось и от пережитого апокалипсиса осталось только бегущее по телу мурашками эйфории удовольствие и ватные ноги, наши взгляды снова пересеклись. Он все еще непростительно близко, все еще нависает надо мной. А в глазах такой голод и желание, что становится страшно.
Мне сейчас так жутко страшно смотреть в эти глаза.
Потому что в них приглашение в рай и в ад, туда, куда он зовет меня за собой отчаянно, но я не должна… Не могу туда идти.
– Бэлла, – шепчет он хрипло и снова протягивает ладонь к моему лицу. Мне кажется, или его пальцы подрагивают?
Неважно. Всё это неважно. Нужно взять себя в руки и прекратить это безумство.
– Выпусти меня отсюда, Алан – отвечаю я так же тихо.
– Бэлла, – повторяет он, снова подаваясь ко мне, но я не даю, останавливаю его, выставив ладонь вперед.
– Хватит, Алан, прекрати…
– Ты же чувствуешь то же, что и я… – шепчет он и все-таки прижимается лбом к моему лбу, преодолевая препятствие моей руки.
– Поздно что-то чувствовать, Алан… Хватит, у нас семьи. Наши чувства теперь способны только разрушать. Слишком много боли они принесут другим.
– Моя семья – фикция, – шепчет он, – нет никакой семьи. Я не люблю ее и никогда не любил. И не живу с ней.
– А ребенок у тебя от святого духа, наверное, – печально шепчет в ответ, усмехаясь, – прекрати, Алан.
Прекрати… Не нужно ничего говорить. Это уже ничего не значит.
– Черта с два не значит, Бэлла! – кричит он и со всей дури бьет по стене за моей спиной. – Ты любишь его, да?!
Я решительно распахиваю глаза. Смотрю на него, пусть мне больно это делать, в физическом смысле, как если бы я смотрела на солнце. Отвечаю ему честно:
– Да, люблю.
Он усмехается и машет головой.
– Нет, малютка, это не любовь, это привязанность и благодарность.
