– Успокойся, – сотый раз говорит она мне, который день ловя меня в офисе за полночь корпящей над чертежами и документацией, – всё уже доведено до совершенства. Я говорила с Марко – ни довольны. Эта презентация простая формальность, Атабеков не будет вдаваться в детали, я ж его знаю…
Я глубоко выдыхаю. Может, она и права, но подсознательно мне хочется, чтобы все было идеально. Я словно бы готовлюсь сдавать экзамен и даже для себя не могу сформулировать, кто мой главный экзаменатор – он или я сама…
Все эти дни после нашего откровенного разговора в автомобиле мы не виделись.
Я прекрасно понимала, что он сам специально сделал все так, чтобы избегать наших встреч, и была ему за это мысленно благодарна. И в то же время не могла себе не признать, что где-то глубоко внутри, подсознательно, Бэлла, а не Иза, ждала этой самой встречи, трепетала… Спросите меня, почему, и я не смогу ответить. Это какая-то внутренняя, на уровне инстинктов, тяга, которая на поверку разумом оказывается глупой, непоследовательной и… опасной.
Именно эта тяга и является причиной всех женских неприятностей.
В день презентации мы в очередной раз прогоняем видеоряд в Пауэр Поинте, формируем презентационные папки, я в сотый раз проговариваю речь про себя. На самом деле есть вещи, которыми я не очень довольна. Например, тем фактом, что миланские ребята настояли в последний момент на организации общественно полезных зон в музейной и гастрономической части нашего пространства в соответствии с «международными стандартами».
Это включало объединение туалетов по признаку так называемой «гендерной нейтральности». Не представляю, как это может прижиться в нашей реальности. Пыталась достучаться до ребят, но впустую. А еще я не согласна с их видением ресторанной зоны – именно ее они разрабатывали, в то время как я занималась выставочно-музейной частью. Это здание – не просто хламник, который нужно переделать. Это по факту история.
Я делала ставку именно на этот формат. В ресторанной же части все просто стильно и в духе с современными тенденциями, но там ничего от того, что было когда-то в этом здании.
«Здесь истекали потом работяги и убивали свои руки прачки, Иза», – насмешливо возразил Марко. – Что именно из этого ты хочешь навязать мишленовским ресторанам? Одно дело – воссоздавать дух страданий и труда в музеях, другое – в зоне развлечений»…
Я рада, что Марко прилетел.
