— Куда теперь? — спросил Хузиер.
Заключенный довольно долго молчал, обдумывая ответ.
— Не могли бы вы… э… пожалуйста, поезжайте по Энзак-Пэрэйд вон туда. — Эд кивком указал нужное направление. — Да-да… сюда, пожалуйста.
От резкого и высокого голоса Эда Джимми всегда становилось не по себе. Уже полтора года он периодически слышался ему во сне, и каждый раз Энджи будила его толчком локтя, сообщая, что у него снова был кошмар: «Милый, ты опять говоришь во сне». Возможно, именно то, что Эд сидел в машине прямо у него за спиной, нервировало Джимми до крайности.
Он прекрасно знал, что должен действовать по обычной схеме — заставьте их расслабиться, почувствовать к вам расположение, и они расскажут вам все, — но сам не мог расслабиться ни на минуту. Он был вместе с Энди, когда они арестовали Эда Брауна во время нападения на Макейди Вандеруолл, и эта сцена навсегда присоединилась к ряду скорбных воспоминаний, от которых он так и не смог избавиться: ребенок, погибший в автокатастрофе в Воллогонге, его первое расследование убийства на бытовой почве, его первый утопленник… Однако Эд Браун занимал здесь особое место.
И теперь этот гад сидит у него за спиной.
Интересно, он меня узнал?
— Эд, вы не могли бы оказать нам кое-какую услугу? — попросил Джимми. — Назвать точное место.
— Извините, но я лучше его вам покажу, — со смиренным видом ответил тот.
Извиняйся перед моей задницей, подумал Джимми.
— Пожалуйста, дальше, поезжайте дальше… э… и я вам покажу.
Они миновали Университет Нового Южного Уэльса и Национальный институт драматического искусства.
— Куда теперь?
— Пожалуйста… поезжайте дальше.
Эд выглядел очень покорным. Может, его обработали какими-то лекарствами? Тюремная охрана ничего не сказала по этому поводу, но, возможно, в Лонг-Бэй для таких психов — это обычная процедура. Действительно ли он такой смиренный, каким кажется? Сомнительно. Отец Джимми часто говаривал: «Единственное, что я знаю точно, так это то, что я ничего не знаю». Мужчины из рода Кассиматисов не отличались могучим интеллектом, высоким положением или неотразимым обаянием, но здравым смыслом обладали в достаточной мере.
Судьба наградила Джимми здоровыми инстинктами — возможно, они не распространялись на такие темы, как женщины или политика, но для работы вполне годились. Благодаря им он стал хорошим полицейским. Он не признался бы в этом вслух, но полностью отдавал себе отчет в том, что про Эда не знает ничего. И в этом смысле он был самым умным легавым в машине.
