Сьюзи сделала большой глоток из бутылки своими ужасными узкими гадкими губами и сунула ее в один из карманов рюкзака. — По-моему, здесь ужасная влажность! Я весь день потею.
Сделай что-нибудь. Избавься от нее.
В голове Эда мгновенно созрел план. Он запихнул маленькое пирожное в рот целиком и рукой в кожаной перчатке стиснул запястье Тюремщицы.
— Милая, я хочу тебе кое-что показать! — Эд потащил ее за собой. — Я собирался сделать это позже, но сейчас самое удачное время."
"— Правда? — Она улыбнулась своим гадким птичьим ртом, испачканным крошками от пирожного.
— Да, — подтвердил он. — Я думал сделать тебе сюрприз, но, дорогая, не могу больше ждать.
Эд потащил ее сквозь толпу, несколько раз оглянувшись назад, чтобы сориентироваться и убедиться, что Макейди не покинула закусочную. На улице ее не оказалось. Наверное, она пробудет там еще какое-то время, подумал он. Она почти ничего не съела.
Скорее избавься от Тюремщицы, избавься от нее, избавься, избавься, избавься…
Он направился к ресторану за полквартала оттуда, с выставленными на витрине жареными утками, подвешенными за лапы.
Ресторан был набит битком, но, проходя мимо чуть раньше, Эд приметил пустынный узкий переулок, где устроили свалку. Наверное, он подойдет для того, чтобы они могли уединиться. Они вошли в переулок. Дурацкая улыбка словно приклеилась к лицу Сьюзи, и, заведя ее в темный угол, Эд остановился.
— Итак, сейчас будет сюрприз, — объявил он.
Сьюзи так и сияла от восторга. Она все для него сделает.
Все и до конца, подумал он.
Я хочу, чтобы ты сдохла, и немедленно. Сделай это для меня, будь умницей.
— Закрой глаза и вытяни руки вперед.
Она повиновалась.
Эд быстро огляделся по сторонам. Повсюду кипела бурная деятельность, в темноте вспыхивали неоновые вывески, звучала музыка, туда-сюда сновали люди, но никто не смотрел на них. И никого не было здесь, в темном переулке. Дверь черного хода ресторана была закрыта.
— Не открывай глаза… — предупредил Эд.
— О, любимый…
Он достал из кармана тряпку и флакон с жидкостью, приготовленный для жертвы.
Затем одним быстрым движением смочил тряпку. Нельзя было терять ни минуты.
Крепко обхватив затылок Тюремщицы, Эд прижал мокрую тряпку к ее раскрывшемуся рту — отвратительному, безгубому, птичьему… Сьюзи извивалась и вырывалась, кашляла, отплевывалась. Эд оттянул ее за волосы и наклонился, чтобы случайный прохожий принял их за влюбленных, слившихся в страстном объятии.
