Едва из колонок грянула музыка, ее гибкое чувственное тело, подчиняясь ритму, пришло в движение, и, дождавшись припева, Жизель танцующей походкой заскользила по подиуму. Ее сексапильность так будоражила зал, что никто глаз не мог отвести. Репортеры бешено защелкали камерами.
Настала очередь Макейди.
— Пошла!
Мак вытолкнули вперед, и она едва устояла на ногах, стремясь принять отработанную позу прежде, чем ее осветят прожекторы. Мак опасалась, что сразу после выступления Жизель ее вряд ли заметят, но публика таращилась на нее с не меньшим интересом.
Вновь засверкали вспышки фотокамер. Мак придала лицу обязательное выражение легкого высокомерия и двинулась вдоль подиума. Отработав на показах несколько лет, она, нисколько о том не задумываясь, шла безупречной походкой: бедра — вперед, голова высоко поднята. Корсет давил нестерпимо, но под лучами прожекторов она перестала его ощущать.
Однако в конце выступления взгляд ее привлек рванувшийся к подиуму бледный рыжеволосый мужчина с камерой на шее, и внутри у нее все застыло.
Господи… Эд Браун!"
"Макейди почувствовала, что у нее волосы встают дыбом. Ноги стали ватными от ужаса, и ей показалось, что она больше не сможет сделать ни шагу…
Но, приглядевшись, Мак поняла, что это вовсе не Эд Браун, а просто какой-то репортер из заокеанской съемочной группы, прилетевший освещать модное шоу. Сходство с Эдом было весьма отдаленным. Но это не спасло положение. Эд уже проник в мысли Мак, и на нее неотвратимо надвигалась паника.
Это Гонконг. Эда здесь нет.
Ты в безопасности. Эда здесь нет, как спасительную мантру, твердила про себя Мак, пытаясь успокоиться.
Даже сейчас, за тысячи миль от Австралии, в новой, экзотической стране, она не могла выбросить маньяка из головы. Похоже, ей так и не удалось вырваться из его мертвой хватки.
Ноги Макейди в туфлях на острых «шпильках» продолжали размеренно работать, несмотря на терзавших ее «демонов». Сохраняя непроницаемую маску хладнокровия, она плавно прошествовала к концу подиума, и сотни глаз и объективов, ловивших каждое ее движение, не подозревали о том, что ей мучительно страшно.
Глава 52
Тринадцать…
В тот час, когда большая часть Ван Чая спала, а другая веселилась с иностранцами или друзьями в дискотеках и барах, Эд Браун не дремал. Сидя один у себя в спальне, он обдумывал планы на будущее.
Неоновая вывеска на противоположной стороне улицы заливала комнату ядовито-розовым светом. Дверь была надежно заперта, Тюремщица спала в соседней каморке.
