Живой, грязный секс с истечением телесных жидкостей, пота, нечистые запахи, микробы и…
Тюремщица снова положила руку ему на плечо, и Эд резко отбросил ее, прижавшись спиной к стене, задыхаясь от ужаса.
Нет!
Тюремщица обиженно застыла, оскорбленная его молчаливым протестом. Ее размалеванное лицо исказила разочарованная гримаса, противный рот вяло раскрылся.
— Дорогой, ты больше не хочешь на мне жениться? — проскулила она, чуть не плача. — Разве я плохо поступила, приготовив для нас этот дом? — Ее глаза с мольбой смотрели на него.
Она ждала, что он начнет уверять ее в обратном. Эд не знал, как быть с трупом в холодильнике. Неужели она сама порешила братца? Ради него? И сделала это своими руками?
Эд понимал, что не может себе позволить оскорбить ее. Она все еще нужна ему для добывания денег, иначе этот день ожидания можно считать потерянным. Наступила воскресная ночь, и теперь ее банк откроется лишь в понедельник. При удачном раскладе менее чем через двенадцать часов он получит тысяч двадцать долларов наличными.
Может быть, и больше. До сих пор Тюремщица следовала его указаниям, так почему бы ей не снять со счета свои сбережения, если он об этом попросит? Он зашел уже далеко, и осталось протянуть время всего до следующего утра. Убивать ее сейчас бессмысленно. Просто бесполезно. Как только он получит достаточно денег, настанет время избавиться от нее и разыскать Макейди, где бы та ни скрывалась. Он последует за ней хоть через океан — в Канаду, в Европу, — чего бы ему это ни стоило.
Но без денег Тюремщицы ему пришлось бы научиться воровать, рискуя быть пойманным. Эд не какой-нибудь вор. Он презирал воров.
— Я сделала что-то не так?
— Нет, милая. Ты все сделала правильно, — выдавил Эд. Когда дело дошло до денег, он больше не мог думать о трупе в морозильной камере и о том, как он туда попал. Единственное, что его интересовало, это то, как ему смыться, как заполучить деньги на жизнь и разыскать Макейди.
— Просто… Я хочу дождаться подходящего момента, прежде чем делать тебе предложение, — объяснил он.
— Ты сама увидишь.
Нужно еще немного подержать ее на расстоянии, не потеряв доверия и любви. Это будет непросто. В подобных делах он опыта не имел. Да и терпения не хватало. Каждый раз, когда Тюремщица подходила слишком близко, жестокие мысли словно оглушали его. Становилось трудно думать.
Подумай о деньгах.
— Дорогой, я люблю тебя. — Тюремщица подошла вплотную и снова положила руку ему на плечо.
