Тюремщица униженно застыла на ковре в полном молчании, а незнакомая женщина продолжала колошматить в дверь и кричать. Соседка? Подруга Тюремщицы? Не притащит ли она полицейских? Может, она сама из полиции?
— Бен, открывай! — кричала Лиза, вновь и вновь лупя по кнопке звонка.
Бен? Кто такой Бен?
— Эд, любимый, успокойся, — шепотом попросила Тюремщица.
Эд бесстрастно посмотрел на нее. А та, стоя на коленях, таращила глаза с такой мольбой, как если бы он, Эд Браун, был самим Спасителем. Он едва сдержался, чтобы не рассмеяться.
— Я объясню…
— Проклятье, я знаю, что ты здесь! — донесся пронзительный голос из-за двери.
— Кто она? — потребовал ответа Эд, охваченный новым приступом ярости. Одним мощным движением он швырнул Тюремщицу на пол, так, что ее лицо уткнулось в ковер.
— Все в порядке, милый… успокойся. Я все объясню. Обещаю тебе, — только и смогла выдавить Сьюзи голосом, приглушенным ворсом ковра. — Не выглядывай больше в окно, иначе она тебя заметит.
Эд отпустил ее и застыл у опущенной портьеры.
Ему хотелось выглянуть еще раз и проверить, не оцеплен ли дом. Но, возможно, Тюремщица права. Кто-нибудь мог бы заметить движение портьеры. Эд повернулся ко входу на кухню и увидел висящие на крючках ножи. Он может взять любой из них и воткнуть в горло Сьюзи или, если полиция ворвется в дом, взять ее в заложницы.
— Все хорошо… все хорошо, — бубнила Тюремщица, по-прежнему стоя на коленях.
Он не обращал на нее внимания, прислушиваясь к звукам за стенами дома. Через несколько минут напряженного ожидания стук в дверь наконец прекратился.
До Эда донеслось цоканье каблуков по дорожке. Он приник глазом к щелке между портьерами и увидел, как женщина садится в блестящий спортивный автомобиль, захлопывает дверцу и уезжает. Какое облегчение! Снова тишина и покой. Опасность миновала. Наконец-то.
Эд кругами ходил по комнате, пытаясь взять себя в руки и решить, что делать дальше. Он не любил сюрпризов и, готовясь к делу, тщательно его планировал. Все должно идти без сучка без задоринки.
В последний раз его захватили врасплох Энди Флинн и его напарник, когда он считал, что находится наедине с Макейди, и этот сюрприз стоил ему свободы. Грубый рубец на плече — след от пули, свалившей его с ног, но не убившей. Нет, ему совсем не нравились сюрпризы.
Эд никогда прежде не жалел никого в подобной ситуации, если не считать матери. В голове вертелись лишь мысли об убийстве. Он представлял, как схватит Тюремщицу и вспорет ей живот одним из кухонных ножей.
