Да и стул, с которого она якобы спрыгнула, никак не назовешь большой высотой…
– А причина самоубийства? – спросил у Артема Муромцев. – Ведь, чтобы человек покончил с собой, должна существовать веская причина?"
"– Вот с причиной-то как раз все в порядке, – вздохнул Ветров. – Мать у Маши – алкоголичка. Из-за чрезмерного употребления алкоголя у нее развилась белая горячка. Появились и другие формы психических расстройств. Соседи Веретневых утверждают, что между матерью и дочерью постоянно возникали ссоры, причем мать не стеснялась в выражениях и не раз желала дочери смерти.
– То есть вполне могла довести дочь до самоубийства? – уточнил Олег.
– Могла, – вынужденно согласился Артем. – Но вот уже две недели, как мать Маши находится на излечении в психоневрологическом диспансере. Все это время погибшая со своей матерью не общалась, значит, и ссор между ними быть не могло. Вряд ли те скандалы, которые мать закатывала в прошлом, стали причиной самоубийства дочери.
– Вовсе не обязательно, – возразил Чернышов.
– Пьянство матери и частые ссоры с ней могли быть одной из причин. Плюс какая-нибудь размолвка с любимым человеком или что-то еще. Сложилось одно с другим, вот девушка и решилась на самоубийство. Кстати, когда это произошло?
– По данным экспертов, вечером восьмого марта или в ночь с восьмого на девятое, – ответил Ветров.
– Ну вот, а большинство суицидов как раз и происходит в праздники, – вспомнил печальную статистику Павел.
– Артем, по-моему, малоубедительная причина самоубийства – не единственное, что смущает тебя в этой истории.
Я прав? – вдруг спросил Муромцев.
Когда Олег слушал Ветрова, ему показалось, что тот чего-то не договаривает. Поэтому решил проверить свое предположение.
– Да, есть еще одно обстоятельство, – признался Артем. – Один из соседей Веретневой показал, что, когда он вечером девятого марта – то есть на следующий день после самоубийства девушки – гулял во дворе со своей собакой, он видел в окне Машиной комнаты свет работающего телевизора.
Но сосед этот – пожилой пенсионер. Память у него уже начинает пошаливать. Я задавал ему всякие уточняющие вопросы. Ни погоду, которая была в тот вечер, ни одежду, которую он надевал, когда выходил с собакой, старик вспомнить не может, а вот работающий телевизор, представьте себе, запомнил. Я у него спрашиваю: может, это в другой день было? А он – нет, в четверг, девятого марта.
– Действительно, слабый свидетель, – согласился с Ветровым Чернышов.
