– Я сдаюсь греческой полиции, – подойдя к Иорданидису, сказал он. – Требую законного и гласного расследования.
Андреас плохо владел английским, но понял смысл сказанного и покачал головой. Он не собирался арестовывать человека, который спас жизнь ему и напарнику. Только что инспектор передал в участок сообщение о нападении неизвестных, перестрелке и потерях, запросил медицинскую помощь. Его рапорт соответствовал действительности во всем, кроме одного: он сказал, что подлежащее аресту лицо скрылось и он ведет преследование.
– Я не буду делать арест, – медленно сказал он. – Вы имеете, где спрятаться?
Верлинов развел руками. Тогда Иорданидис указал В сторону моря. Через несколько минут полицейский катер уносил инспектора и его спасителя по направлению к Тиносу."
"«Интересно, где Влакос? – размышлял Андреас. – Почему он не вмешался и дал нам уйти?» В это время контрразведчик вместе с тремя коллегами осматривал труп неизвестного, подорвавшегося на установленной им же мине. Когда они закончили документировать этот факт, катер уже подходил к месту назначения.
Туман у Тиноса развеялся, все так же болтались на волнах вспомогательный корабль греческих ВМС, болгарский «Солнечный берег» и грязно-серый гражданский бот. Все выглядело, обыденно и спокойно, хотя на всех судах царило крайнее напряжение, а под водой разыгрывались и вовсе драматические события.
* * *
Грязно-серый бот предназначался для подводных работ, Циклоп зафрахтовал его вместе с экипажем. Сам Джузеппе висел между ботом и морским дном, разматывающийся через кран-балку трос опускал его в глубину со скоростью шесть метров в минуту.
Могучее тело Циклопа было облачено в жесткий глубоководный скафандр, безнадежно устаревший, но достаточно надежный. Из цельнокованого толстостенного цилиндра торчали вниз цилиндры поуже, на шарнирах и с тяжеленными башмаками внизу. «Рукава» выглядели так же, но они заканчивались клешнеобразными манипуляторами и находились в полусогнутом положении, из-за чего руки в локтях затекали. Можно было втянуть их внутрь, но в скафандре и так было тесно, Джузеппе не хотел создавать себе дополнительные неудобства.
Он давно не опускался на большую глубину и сейчас ощущал определенный дискомфорт. Вспотевший в нескольких слоях шерстяного белья, он чувствовал зуд кожи, просачивающиеся сквозь резьбу люка холодные капли вызывали опасения, категорически противопоказанные водолазу. Чтобы отвлечься, Джузеппе стал смотреть в забранные толстым кварцевым стеклом иллюминаторы.