Иногда он путешествовал на огромные расстояния только ради возможности отведать знаменитое, якобы восхитительное блюдо из определенной местности. Древние считали, что желание еды и секса — основа человеческой природы. Е Байи чувствовал себя стариком, секс его не интересовал, поэтому всю страсть он направил на еду. Непривередливый, он наслаждался любым блюдом. Даже тарелка обычного тофу от уличного лоточника могла заставить Е Байи надолго остановиться, чтобы посмаковать вкус.
Для того, кто столетие питался сырой пищей и пил талую воду, кислинка, сладость, горечь и острота этого мира стали драгоценностями.
Е Байи навестил всех, кто знал о событиях тридцатилетней давности, проехал все дороги, которые ему указали, и, наконец, нашёл неприметные могилы Жун Сюаня и Юэ Фэн. Он забрал обратно запылённый меч Лунбэй, Хребет Дракона, соединил останки супружеской пары, кремировал их на алтаре, а затем поместил прах в кувшин и попросил доставить его на Чанмин.
Сначала он собирался помешать толпе алчных, готовых разорвать друг друга людей открыть Арсенал.
Но увидев творившийся фарс воочию, Е Байи почувствовал прилив усталости… Какое к нему отношение имели эти жизни и смерти?
Он был всего лишь умирающим стариком. У Е Байи не осталось невыполненных дел. Он мог больше ни о чём не беспокоиться, поэтому путешествовал по всем уголкам поднебесной с единственной миссией — попробовать каждое существующее блюдо. И если однажды ему откажут ноги — так тому и быть. Место, где это случится, и станет его последним приютом.
Ах да. Иногда он скучал по Жун Чанцину.
Его единственный друг умер тридцать лет назад, но Е Байи в мельчайших деталях помнил образы Жун Чанцина разных лет: и гордого молодого мастера, и взбалмошного подростка, и даже лопочущего малыша, делающего первые неуверенные шаги.
Высокомерный гордец Е Байи отказывался запоминать незначительных, неважных ему людей. Все яркие воспоминания его жизни были связаны с единственным человеком — с самого момента рождения.
"
"Они выросли вместе. В отличие от Е Байи, чья грубость всегда напрашивалась на драку, Жун Чанцин был обаятельным человеком, общение с которым освежало, как касание прохладного ветерка. Он любил хорошее вино, знаменитые мечи, прелестных красавиц и изысканные книги. Любой мог стать ему приятелем, угостив чашей вина. К сожалению, настоящий друг у Жун Чанцина был всего один, и этот друг только и делал, что практиковал кунг-фу, да насмехался над окружающими.
