Ху Цзя издал что-то вроде «хех» и продолжил:
— Не бери в голову. Как у всех правителей и генералов, судьба этого человека особая, не мне рассуждать о ней. А ты кого ждёшь, парнишка?
— Свою жену, — выпалил Цао Вэйнин.
Ху Цзя совершенно не удивился ответу, лишь уточнил:
— Сколько лет было твоей жене, когда ты умер?
— Семнадцать, — честно ответил Цао Вэйнин.
— Семнадцать… Когда я умер, у меня дома тоже осталась жена семнадцати лет… Какая жалость! — покачал головой Ху Цзя.
Слишком много времени минуло, он уже и не помнил внешность своей молодой супруги.
Немного поразмыслив, Ху Цзя обратился к Цао Вэйнину:
— Советую тебе не ждать. Она проживёт долгую жизнь, доберётся сюда старушкой лет восьмидесяти и не узнает мужчину из далёкой юности. Здесь было много таких, проведших годы в ожидании, чтобы в итоге испытать боль от разбитого сердца. Взгляни на вещи шире: выпив суп забвения, ты забудешь не только жену, но и всех наложниц.
Мэн-по снова подняла голову и бесцветно предупредила:
— Посланник Ху, осторожнее со словами.
Ху Цзя пристыженно захлопнул рот, но увидел широкую улыбку Цао Вэйнина:
— Будет здорово увидеть её старушкой, разве нет? Я надеюсь, что она даже не вспомнит моё лицо и пройдёт мимо, свободная от сожалений. Как только она взойдёт на мост, все мои тревоги мигом рассеются!
— Ты не расстроишься? — поразился Ху Цзя.
Цао Вэйнин непонимающе посмотрел на него:
— Из-за чего расстраиваться? Она мне жена, а не враг. Разве я не должен быть счастлив, если она будет счастлива?
Ху Цзя молчал какое-то время, а потом усмехнулся:
— У тебя поистине широкий взгляд на вещи.
— Думаете? — смущённо почесал голову Цао Вэйнин. — В минувшей жизни я не был силён ни в чём, кроме широты взглядов. Теперь меня беспокоит только одно… Я был убит моим шифу. Боюсь, моя жена не сможет с этим смириться и рискнёт всем, чтобы отомстить.
— Насколько непочтительный и безнравственный поступок нужно было совершить, чтобы шифу решил убить ученика? — с любопытством поинтересовался Ху Цзя.
— Хм, как бы это сказать… — пробормотал Цао Вэйнин. — Дело в противоборстве добра и зла. Когда все узнали, что моя жена — злобный призрак с горы Фэнъя, я настаивал на том, что останусь с ней. Это поставило под удар репутацию и положение шифу,[498] поэтому он разгневался и убил меня.
Цао Вэйнин говорил спокойно, словно история не имела к нему отношения. Обычно люди не рассказывали о собственной смерти в подобном тоне.
