Верность на горе Фэнъя не ценилась, поскольку была несовместима с жизнью. При малейшем нарушении равновесия слабые перебегали на сторону сильного, забывая прежних покровителей. По тому же принципу нынешний Хозяин Долины одолел предыдущего.
Оценив частокол нацеленных стрел, Вэнь Кэсин изогнул бровь и повернулся к Призраку Непостоянства.
— Сюэ Фан не кажет носу, Чжао Цзин штурмует гору, а у тебя руки чешутся начать с меня?
На лице Вэнь Кэсина не было ни удивления, ни замешательства. От этого сердце лао Мэна всё глубже уходило в пятки.
Он внезапно ощутил, что Чжао Цзин вместе с Сюэ Фаном и вполовину не так опасны, как этот человек. В тот же миг во двор вбежал серый призрак.
— Отряд Чжао уже в Долине! — закричал он во всё горло.
Лао Мэн не ожидал от героя Чжао такой прыти и нутром почуял серьёзный подвох. Но время на размышления вышло.
— Огонь так близко, что брови горят. Страх-то какой! — протянул Вэнь Кэсин с изрядной долей злорадства.
Почернев лицом, лао Мэн глубоко вздохнул и поднял руку, давая отбой лучникам.
Те, что стояли во внутреннем круге, совсем близко к Вэнь Кэсину, переглянулись в замешательстве. Потом стрелы медленно и нестройно опустились.
Лао Мэн сложил руки в поклоне и обратился к Вэнь Кэсину самым учтивым тоном:
— Повелитель, раз Долина в опасности, сделаем шаг назад и для начала разберёмся с чужаками. Внутренний спор мы можем уладить позже. Сейчас это наилучшее решение, вы согласны?"
"Сперва разгромим внешнего врага, а там и до тебя дойдут руки.
Обходительность лао Мэна не стоила выеденного яйца. Призрак Непостоянства мог быть сколь угодно вежлив, пока действовал в своих интересах. Но едва выгода иссякала, в ход шли самые неделикатные средства.
Вэнь Кэсин праздно скрестил на груди руки.
— Я — полководец, низложенный до военнопленного, — прошелестел он с нежностью весеннего ветерка. — Я тут ни за что не отвечаю, можешь меня не спрашивать.
У лао Мэна дёрнулась щека, но он справился с собой и протянул руку, почтительно указывая путь:
— Прошу вас, Хозяин Долины.
- - - - -
Е Байи надоело прохлаждаться с героями Чжао Цзина. Судьба большинства из них была для него очевидна, но не вызывала интереса или сочувствия. Перекинув через седло Гу Сян, Е Байи взял лошадь под уздцы и неторопливо двинулся прочь с мечом Лунбэй за спиной и маленьким кувшином в руке.
Вскоре Гу Сян очнулась, выпрямилась в седле и застыла, не шевелясь. Потом она медленно легла на спину лошади и уставилась ввысь.
