Недавно проснувшийся Вэнь Кэсин уже поднялся с кровати и молчаливо стоял у окна, приоткрыв одну створку. Лунное сияние серебряным покрывалом ложилось на лицо мужчины, бездонные глаза вглядывались во мрак. Тень от его неподвижной фигуры тянулась за спиной длинным шлейфом.
На первый взгляд Вэнь Кэсин выглядел как бесстрастное каменное изваяние. Но, присмотревшись, можно было заметить в уголках его губ потаённую усмешку. В неясном лунном свете она дополняла исходящую от Вэнь Кэсина потустороннюю ауру, усиливая его сходство с безжалостным злым духом.
Почуяв неладное, Гу Сян сразу прикрыла уши, чтобы заглушить доносящийся снаружи мотив, и поскорее села в позу лотоса. Через несколько минут очищающей медитации она наконец-то избавилась от подкатившей к горлу дурноты.
Тонкие пальцы Вэнь Кэсина коснулись оконных решёток, и он тихонько рассмеялся.
— Неужели дело дошло до Цинь Суна Зачаровывающего?[52] Его услуги стоят целое состояние… Поневоле задумаешься, чья жизнь ценится так дорого?"
"Вдруг что-то просвистело в воздухе и ударилось в преграду со звуком, похожим на стук туго натянутых струн о деку инструмента.
Или на полёт мелких камушков, которые чья-то рука метала в тёмную ночную бездну? Почти бесшумные броски удивительным образом разбили морок непрерывной мелодии. Так падение камня создаёт на водной глади едва заметную рябь, которая расходится кругами, достигая невидимых глазу пределов.
Где-то в густой черноте песня лютни захлебнулась и стихла.
Вэнь Кэсин прислонился к раме и закрыл глаза, прислушиваясь к происходящему.
На его губах заиграла одобрительная улыбка.
Вскоре лютня зазвучала вновь. На этот раз её мелодия накатилась сокрушительным потоком, несущим в своих волнах свирепых чудовищ. Музыкант начал смертельную атаку, и почти одновременно в соседней комнате пронзительно взвыл другой инструмент. Внимательный слушатель при желании опознал бы флейту. Но при обычной игре флейта не издавала оглушающих визгов, схожих с предсмертными воплями какой-то твари, разрываемой на мелкие части.
Несмотря на отвратительный тембр, ответ был идеально рассчитан. Звуки жуткой флейты и колдовской лютни сплелись в ожесточённой борьбе. Пара мгновений — и струны лютни лопнули. От внезапной тишины заложило уши.
Вэнь Кэсин, продолжая стоять у окна, покачал головой:
— Древняя мудрость правдива — «мечнику суждено умереть от меча».
Гу Сян облегчённо выдохнула, утирая холодный пот со лба.
