В его сжатом кулаке остался пучок грязной травы. В глазах застыло пустое обещание вечной любви и отражение длинной, зловещей и холодной дороги.
Прах к праху, пепел к пеплу. Ещё одна жизнь подошла к концу.
Чжоу Цзышу немного посидел у тела Юй Цюфэна, прищурившись в глубокой задумчивости, затем вздохнул и закрыл глаза мертвецу.
— Спасибо, что просветили, — произнёс он без благодарности в голосе, прежде чем встать и возобновить погоню за скорпионами.
- - - - -
Тридцать лет назад пять великих кланов призвали героев цзянху на битву с призраками горы Фэнъя и безумным Жун Сюанем.
Теперь из представителей тех пяти кланов в живых остался только глава Чжао, и он снова повёл героев Центральных равнин на Долину призраков — во имя восстановления справедливости, свершения мести и искоренения зла. Клятва «никто не войдёт, никто не выйдет», данная после прошлого сражения, всё равно уже была нарушена. Настала пора очистить мир от злодеев.
Одновременно с этим человек, которого давно считали пропавшим, откуда ни возьмись объявился на горе Фэнъя.
Гора, расположенная в центре хребта Цинчжу, то выгибалась острыми гребнями утёсов, то утопала в пышной зелени лесов. Стояло раннее лето, заканчивалась пора цветения, и птицы над узкой тропой заливались на все лады. Только каменная табличка с надписью «Живым душам вход заказан» мешала принять этот уголок земли за райский сад с волшебными видами. Вот такой была на самом деле Долина призраков.
Упомянутый человек долго стоял перед гигантским указателем, запрокинув голову.
Слабое подобие улыбки проступило на его губах, пока он разглядывал иероглифы. Это был Вэнь Кэсин, который, следуя непостижимому чутью, незаметно пробрался в Долину, на шаг опередив врагов. Под уздцы он держал чёрного как смоль жеребца.
Вороной, казалось, обладал разумом и тревожно бил копытом, не желая идти под каменный знак. Продолжая улыбаться, Вэнь Кэсин погладил его по морде, а потом снял седло и отстегнул сбрую.
— Беги, — велел он, хлопнув по лошадиному крупу.
Конь по-человечески моргнул большими тёмными глазами, нерешительно переступил ногами, потом прорысил несколько шагов, остановился и оглянулся на своего седока, словно не желал бросать его в таком месте.
Лишь когда Вэнь Кэсин резко махнул рукой, жеребец галопом унёсся прочь.
Вэнь Кэсин ещё мгновение помедлил у надписи.
— Живым душам вход заказан, — усмехнулся он и поднял ладонь.
Сильный порыв ветра пронёсся вдоль его рукава и ударил в табличку, уничтожив три слова из четырёх.
