— Вот так живёшь-живёшь и не знаешь, насколько ты наивен! Группа людей с необычными пристрастиями тайно собирается под луной на лоне природы… Как тут не устыдиться собственных ограниченных познаний и скромных потребностей?
Чжоу Цзышу с чувством ущипнул его за запястье, и Вэнь Кэсин послушно замолк. Теперь им осталось лишь наблюдать трагедию.
Завидев своих подельников, Хуан Даожэнь натянул на лицо улыбку и неестественно бодро произнёс:
— Я не посмел нарушить покой уважаемых старших среди ночи. Птица невелика, такую я и сам поймаю…
— Не заговаривай нам зубы! Не на тех напал, — холодно процедил Ивовый Дедушка.
Доказывая отсутствие злого умысла, Жёлтый Даос отступил на полшага, но клинок держал наготове. «Внешне приветливый, но в душе враждебный» — это описание наилучшим образом подходило главе Цаншань. Персиковая Бабушка глянула на него с подозрением, а затем сосредоточилась на жертве.
— Детка, тебе лучше проявить уважение к бабуле и ничего не утаивать, — молвила старушка, обволакивая раненую змеиным взглядом.
— Это избавит бабулю от хлопот, а тебя от мучений.
Лю Цяньцяо сидела на земле с бледным как полотно лицом и отчаянно старалась не стучать зубами. Она не успела остановить кровотечение из обрубка руки и теперь дрожала как осиновый лист от боли и страха. Несмотря на весеннюю прохладу, ледяной пот катился с Зеленой Лисы ручьями, будто её только что вынули из воды.
— Если вам приспичило меня убить, зачем тратите время? — выпалила Лю Цяньцяо, глядя на обступившую её троицу с упрямством обречённой.
— Кончайте трепаться и беритесь за дело!
Раз Зелёная Лиса заговорила в таком духе, можно было дать голову на отсечение, что Юй Цюфэн не делился с ней Кристальной бронёй. Для Лю Цяньцяо ни одна стекляшка не могла быть дороже жизни. Увы, никто в шайке Хуан Даожэня не умел вовремя включать мозги. Персиковая Бабушка лишь ядовито усмехнулась:
— Ну вот. Ещё одна предпочла кнут прянику![413]
В следующий миг она стремительным взмахом кинжала лишила поверженную противницу второй руки.
Раздался душераздирающий крик, и Зелёная Лиса, потеряв опору, упала навзничь. Задыхаясь, как умирающая рыба, она пыталась перекатиться на бок и сесть, но из-за судорог не могла подняться. Взгляд Лю Цяньцяо незряче блуждал, а слова делались всё неразборчивее:
— Хотите убить, так убейте… Просто убейте…
Хуан Даожэнь перестал прикидываться простаком и вкрадчиво предложил:
— Бабушка, придержите до поры свой ножик! Я и без вас достаточно её покалечил.
