Твоя грудь — это грёбаный ряд острых рёбер — всё равно что обниматься со спинкой кровати! Нет уж, большое спасибо.
Возмущённый подобной оценкой Вэнь Кэсин оскорблённо притянул ладонь Чжоу Цзышу к своей груди:
— Полная ерунда! Мои рёбра вовсе не выпирают. Если не веришь на слово — убедись сам!
Чжоу Цзышу пнул Вэнь Кэсина в голень и отнял руку, тряся ею, будто коснулся чего-то неприятного. Обняв отвоёванное одеяло, Вэнь Кэсин досадливо цокнул языком:
— Ну ты и странный! Я ведь не возражаю против твоих прикосновений, а ты этим пользуешься и тут же строишь из себя ханжу.
Объяснить такое поведение можно…
Чжоу Цзышу отказывался слушать этот вздор. Раз он не мог пресечь ситуацию, то, по крайней мере, мог сбежать. В крайнем случае он готов был укрыться в комнате Чжан Чэнлина, приказав мальчишке перебраться спать на пол. С этими мыслями Чжоу Цзышу сел и набросил на плечи плащ.
Однако не успел он встать с кровати, как к его плечу под неестественным углом метнулась чужая рука, до того скрытая одеялом.
Чжоу Цзышу ушёл от прикосновения, склонившись набок, но уже в следующий миг перестал чувствовать половину тела и упал. Прямиком в распростёртые объятия. Следом за ним на постель опустилась тыквенная семечка… оружие, которое его сразило. Дерзко улыбаясь, Вэнь Кэсин продолжил нести чушь, склонившись к самому уху Чжоу Цзышу:
— …Объяснить такое поведение можно тем, что человек чувствует стыд из-за тайных похотливых желаний. Видишь, ты уже бросаешься на меня! Разве я не прав?
Чжоу Цзышу растерял все слова.
Он совершенно не мог вообразить причину, по которой кто-то, ложась спать, брал с собой семечки, чтобы использовать их в качестве метательного оружия.
Вэнь Кэсин выглядел довольным как кот, объевшийся сметаны. Догадавшись о ходе мыслей Чжоу Цзышу, он добавил:
— Грецкие орехи у меня тоже есть. Хочешь?
При упоминании грецких орехов по коже Чжоу Цзышу пробежали мурашки. Он изобразил широкую улыбку и, внутренне содрогаясь от собственной выходки, нарочито дерзко произнёс:
— Ты так настойчиво хочешь присутствовать при моём сне?[368] Будешь обниматься до утра, или всё же решишься доставить мне удовольствие?
Глаза Вэнь Кэсина засияли.
Он уложил Чжоу Цзышу на спину и провёл руками по кромке его нижних одежд, взволнованно повторяя:
— Я не мог просить о большем удовольствии. Я не мог желать большей привилегии…
Воздействие семечки на акупунктурную точку было лёгким.
