— О чём плакать? Все умирают в конце пути, — отстранённо произнёс Чжоу Цзышу. Было неясно, предназначались эти слова Чжан Чэнлину или он говорил сам с собой.
Так было заведено в цзянху. Кто-то пил и смеялся, наслаждаясь жизнью и свободно путешествуя по свету. Кто-то приходил к концу всех дорог в таком затерянном месте, как это, и к Жёлтому источнику его провожала горстка незнакомцев, слишком отягощённых собственными сожалениями, чтобы произнести прощальное слово.
Каждый день молодые люди испытывали восторг от того, что их мечты вот-вот сбудутся, и каждый день кто-то навсегда покидал мир.
- - - - -
Итак, они втроём решили задержаться в поместье Марионеток."
"Вэнь Кэсин нашёл большой валун и установил его перед бывшей тюрьмой Лун Цюэ, стены которой теперь почернели от сажи. Он вырезал на камне дату: «Восьмой день двенадцатого месяца пятьдесят третьего года»[355] и заявил, что нельзя торопиться с написанием эпитафии, такое серьёзное дело займёт у него всё время до прихода весны.[356]
Чжоу Цзышу усмехнулся, но промолчал, а Чжан Чэнлин втайне обрадовался.
Ещё вчера это место, напичканное бесчисленными ловушками, представлялось мальчику зловещим. Однако теперь он чувствовал, что поместье Марионеток похоже на рай, скрытый от внешнего мира. Здесь не было людей, а значит, не требовалось ни от кого бежать и защищаться. С утра до ночи Чжан Чэнлин должен был только заниматься кунг-фу, витать в своих мыслях и получать нагоняи от шифу. Но даже самые суровые выговоры были не такой уж большой проблемой.
Не мог ведь шифу в самом деле открутить ему голову, чтобы использовать её как ночной горшок! Как должник перестаёт беспокоиться о сумме долга, когда он становится непомерным, так и человек, которого постоянно ругают, со временем делается толстокожим и перестаёт принимать упрёки близко к сердцу — это была общеизвестная, древняя как мир истина.
Неподалёку от гробницы Лун Цюэ нашлось несколько строений. Одни были похожи на гостевые покои, другие выглядели как домики для прислуги.
Помещениями давно не пользовались, в них царила разруха, и Чжан Чэнлин поспешил там прибраться, демонстрируя почтение к старшим. Стало ненамного чище, но, поскольку все трое привыкли спать под звёздным небом на голой земле, никто не жаловался.
В тот же вечер, не успев толком задремать, Чжоу Цзышу услышал, как протяжно скрипнула дверь его спальни. Внутрь успел ворваться поток холодного воздуха, прежде чем вошедший проворно затворил дверь.
