Не оборачиваясь, девушка захихикала:
— Гадкий придурок! Смотри не помри со страху!
Мо Хуайкун давно отпустил Цао Вэйнина. Сердце парня заполошно колотилось от волнения, но шифу рядом с ним выглядел совершенно бесстрастным. Наблюдая за дракой, Мо Хуайкун размышлял над тем, что вчера строптивой и колкой девице удалось сбежать, однако чертовка вернулась ради спасения его бестолкового шичжи, что могло говорить о её порядочности и преданности. Мельком глянув на беспокойно переминавшегося Цао Вэйнина, Мо Хуайкун отметил его глупое выражение лица.
Юноша смотрел на Гу Сян с таким восторгом, словно сгорал от желания привлечь её к себе. Поджав губы, Мо Хуайкун подумал, что с трудным характером девицы уже ничего не поделать. Но если кое-кто в будущем решит взять в жёны такую свирепую[303] пигалицу, то подпишется на свои страдания добровольно.
Именно в этот момент Персиковая Бабушка и Ивовый Дедушка набросились на Гу Сян, зажав её с двух сторон. Девушка не испугалась: маленькое лезвие выскочило из её сапожка, и Гу Сян взмахнула ногой, целясь в грудь Ивового Дедушки.
Однако старик всё-таки был искусным мастером: вместо того, чтобы спрятаться или увернуться, он поднял посох, обрушив на Гу Сян мощный поток энергии. Сообразив, что Ивовый Дедушка ей не по зубам, Гу Сян отдёрнула ногу, но оказалась недостаточно проворна — кинжал на кончике её сапога разлетелся вдребезги. Гу Сян развернулась, собираясь повторить трюк с прыжком, но вовремя заметила подкравшуюся сзади Персиковую Бабушку.
В панике девушка закричала:
— Чем вы заняты? Я вот-вот умру, а вы там наслаждаетесь зрелищем!
Послышался лёгкий смешок, и с мощным порывом ветра что-то ударило в спину Персиковой Бабушке. Уклоняться было поздно — боевая старушка успела лишь нырнуть вперёд и распластаться на балке гигантской ящерицей. Гу Сян улучила момент и спрыгнула вниз. Тем временем собравшиеся поняли, что Персиковую Бабушку напугало не смертоносное метательное оружие, а… скорлупа грецкого ореха.
Точнее, половинка скорлупы.
От дверей донёсся треск новой скорлупки. Невзрачный мужчина одной рукой держал небольшой бумажный кулёк, а другой доставал оттуда орехи и, расколов их двумя пальцами, забрасывал сердцевину в рот. Жевал он с явным наслаждением. За этим действом наблюдал другой человек, ещё более жалкого вида. Поскольку у обоих был одинаково землистый цвет лица и опухшие глаза, они выглядели, как родные братья.
