Происходило что-то сродни влиянию Белых вампиров, но немного другое. Кто мог так убеждать? Так влиять на оборотней?"
"Актеры на сценах вдруг изменились. Вместо человеческих голов возникли волчья, змеиная, кошачья и конская. Четыре сцены, четыре полутрансформированных оборотня с частичными изменениями по плечам и рукам. Под низкую ритмичную музыку актеры расстегнули брюки и широко развели ноги актрисам.
Прямо передо мной, практически в полутора метрах, частично трансформированный зверь, в которого превратился молодой актер, начал брать подвязаную на веревках девушку.
Он рычал, вцепившись, почти утопая пальцами в ее белых мягких бедрах, раскачивал, посылая ее бедрами от себя и к себе, отправляя по воздуху вперед-назад. Его штаны сползали с бедер от каждого движения, открывая под блики перекрещивающегося света смуглые, напряженно работающие ягодицы. Абсолютно человеческие.
Девушка безвольно стонала, открывая и закрывая рот. Ее белая небольшая грудь, подчеркнутая веревками, безвольно сияла светлым пятном, невольно приковывая внимание.
На всех подиумах двигались звери, мерно и неотвратимо сношаясь с человеческими самками.
В зале запахло мускусом и полынью. У меня напряглись соски под тканью блузы. Стало тяжело дышать, как сквозь морось. Захотелось меняться, захотелось кататься по траве и оставлять следы когтей на деревьях.
Я встряхнула головой, приходя в себя.
В голосе говорящего одновременно звучали и восторг, и пренебрежение.
— Танцы. Станцуем для наших самок.
Музыка взвилась громче, почти оглушающе.
Я почувствовала, как задрожал рядом Итан.
С диванов вставали оборотни. Как завороженные. Уже частично раздетые, с явно заметной эрекцией. Их было много, в большинстве своем крупных, мощных. Они делали шаг и начинали танцевать. Кто-то искусно и ловко, кто-то просто покачиваясь. Но танцевали они не одни. В их руках восторженно извивались человеческие девушки.
Перед нами Кай обнимал официантку и в танце двигался к сцене.
Я оторвала взгляд от происходящего, в груди гулко билось сердце.
Посмотрела на все еще сидящего рядом на диване Итана. Он не сводил с меня глаз, по вискам текли капли пота.
— В штате еще один примарх, — сказал он сквозь зубы. — Я еле держусь.
Костяшки его пальцев побелели, сжимая ткань дивана.
— Надо выйти, — сказал он. — Голос не напрямую, но все равно действует. Иначе оглянуться не успеем, как я тебя осчастливлю, а ты меня потом не простишь.
Он на секунду закрыл глаза, возвращая контроль над телом.
