И прикасаться к себе Акула не давал, ни нам во время интервью, ни оборотням-служащим в «Буре». Поэтому запаха мы его не знаем. Только описание. Узкое акулье лицо, сбитые в длинные жгуты волосы, поджарое, жилистое тело. Молод, но выглядит потрепанно, как наемник.
— Знаем мы его запах, — вдруг сказал Родди, — Кай знает. Он шел зверем по свежему запаху Касика и этого Акулы прямо из таверны.
Итан подскочил.
— Родди, расцеловал бы, но в другой раз, не при моей девушке.
Все заухмылялись. Настроение начало подниматься.
У нас была в руках «живая» нитка запаха и подозреваемый: человек — любитель клубов и таверн для оборотней, а таких заведений в городе не столь уж много.
Опираясь кулаками на стол, просветлевший лицом капитан начал быстро давать распоряжения:
— Родди, идешь прямо сейчас с Каем в рейд по кабакам для оборотней, начните с «Буры». Да. Возьмите с собой остальных из команды. И не забудь известить Дудля. Мы сейчас не по конкурсному заданию работаем, а практически на его территории и с его разрешения.
Поэтому не будем портить отношения с государственным следователем. Следим за вами по маякам. К Акуле близко не подходите, определяете нахождение — и в тень, никаких действий, просто ждете безов. Инфой потом они поделятся, должны будут.
Вот тут я сильно сомневалась. Дудля особенно не обяжешь. Захочет — поделится, не захочет — хоть умоляй, ничего не получишь.
В окошко влетел летун. Присутствующие подняли головы и посмотрели, как он делает круг над моей головой и падает в руки.
Запах духов, изящный, уже знакомый почерк. «Очаровательная, томлюсь при одной мысли о вас. Преисполнен возможностями и финансами. Как насчет нежной сладостной встречи, которая изменит ваше будущее?» Из летуна выпал желтый почтовый лист — неактивированный. Автор таким образом предлагал отправить ему ответное письмо.
Жаль, что неприлично воспитанной девушке зачитывать личные письма от поклонников публично, поэтому пришлось посмеяться в одиночку.
Парни о многом догадались по моему лицу и тут же, забыв о следствии, начали спорить, кто так активно ухаживает.
Даже Родди, уже взявшийся за ручку двери, не выдержал и поставил серебряный на Доста.
Иногда мне кажется, что все события вокруг нас нереальны. Мой разум не хотел верить в смерти, боль, страдания. Хотелось вот так, с друзьями, спорить о мелких бытовых происшествиях и беззаботно смеяться. Быстрее бы жезл нашелся, город открыли, а мы вернулись в академию, в ставший родным Лоусон.
