— Так кого же ты выбрал адвокатом?
— Конечно, эльфа! Я доверился хватке перворожденного, который со своей расой сумел пролезть в юридическую компанию родовитых гномов.
— И…
Я обогнула группу оживленно беседовавших мужчин и проскользнула вперед, взяв в качестве ориентира двух дам, за которыми виднелся профиль Вердэна.
Одна из лесс усиленно предлагала тортик второй. Не иначе это были «закадычные подруги», и более упитанная хотела сравнять счет сантиметров в талии.
Наконец миновала и их. Вердэн что-то с интересом обсуждал с представительным лессом, но я буквально повисла у него на локте с жеманным:
— Дорогой…
Родственничек ничем не выдал своего удивления и в тон мне проворковал:
— Да, дорогая?
— Можно тебя всего на два слова? — Я очаровательно улыбнулась собеседнику феникса.
— Конечно, милая.
Даже у меня от патоки его речи заныли зубы, что уж говорить о свидетеле нашей комедии. Но лесс стоически терпел. А я поняла, что влюбленные, вне зависимости от мира и эпохи, бесят окружающих своими прилюдными сюси-пуси.
Едва мы отошли, Дэн уже по-деловому даже не спросил, уточнил:
— Она здесь?
Мне осталось лишь кивнуть.
ГЛАВА 10
— Где?
Я слегка повернулась в сторону Смерти. К чести Дэна, он даже головы не повернул, продолжая все так же мне улыбаться, словно я говорила очередную милую женскую глупость.
— Значит, покушение все же будет, — произнес он с тем выражением, какое обычно приличествует фразе «дорогая, сегодня ты очаровательна». — А вот и племянник старика Робурина.
В зал как раз входил молодой человек. Прыщавый, нескладный, с рыжей челкой и куцым хвостиком волос на затылке. Он сутулился, прихрамывая на одну ногу. Зато по обе стороны, чуть поотстав от него, шли двое. Серые, невзрачные, за таких не цеплялся взгляд. Именно потому, что они столь напоминали секьюрити родного мира, у меня возникло стойкое убеждение — охрана.
Паренек, не обращая внимания на шепотки за его спиной, целенаправленно двинулся к хозяину вечера, восседавшему в кресле у стены, не хуже чем император на троне.
И пусть на голове старика Робурина не сиял венец, а руки не сжимали скипетра и державы, это все же был правитель. Монарх по духу. А атрибуты… Сияние короны заменяла лысина, отполированная, блестевшая, подобно зеркалу, в которое ударил луч софита. Ладонь старого судьи согревала бокал с коньяком. Трость рядом с подлокотником кресла выглядела не как отгламуренный собрат батога, а скорее как безделица и дань моде.
