— Ну а вам желаю всего самого доброго и советую не делать опрометчивых поступков, после которых у вас поверенные погибают. Давайте не будем добавлять московским жандармам работы, у них и без того ее хватает.
Герцоги не были дураками, а потому им не нужно было намекать дважды о том, что разговор окончен. Они довольно сдержанно попрощались и один за другим покинули его кабинет.
Ворон смотрел вслед трем поросятам с ироничной волчьей улыбкой. Понятное дело, что именно им не понравилось — никто не будет устраивать показательную порку Соколову и это обстоятельство сильно раздражало герцогов, которые привыкли сами устанавливать в этой жизни правила игры.
Ну а Игнатьеву было на это решительно плевать — пусть сами между собой отношения выясняют. В данный момент его интересовало другое — какого черта понадобилось Кресту от мальчишки? Неужели это банальная бандитская история с вымогательством? Даже интересно.
От мыслей его отвлек заместитель Никонов, который обладал уникальной способностью бесшумно оказываться в кабинете Игнатьева и ждать пока тот обратит на него внимание.
— Федор Максимович, вечно ты как кот подкрадываешься, — недовольно пробурчал Ворон, глядя на вытянувшегося по струнке зама. — Ждешь пока меня приступ хватит? Хрена тебе — не дождешься. Давай рассказывай, чего пришел?
— Яков Дмитриевич, интересная информация по поводу этой истории с сотрудниками Соколова...
— Неужели? — оживился Игнатьев. — Ну рассказывай, не стой столбом.
— Жандармы нашли свидетеля, который утверждают, что нападавших на самом деле было не трое, а четверо.
— Так-так, и куда же девался четвертый?
— Говорит, что его увезли на машине. Там было несколько машин, одна из них забрала Ермолова с Давыдовым, а вторая — этого парня. Кстати, свидетель утверждает, что нападавший был жив. Ранен, но жив."
"Ворон хмыкнул и задумчиво погладил подбородок. Интересная информация. Кто же, в таком случае забрал этого раненого бандита? По всему выходит так, что ребята Верховцева, больше некому. Если так — то где этот парень сейчас?
* * *— Почему он в спортивном костюме? — спросил я у Леонида Александровича, глядя на сидящего возле батареи небритого мужчину лет тридцати.
Одежда незнакомца в районе правового плеча была сплошь пропитана кровью, а выражение лица довольно ясно говорило о том, что в данный момент он немного не в себе. Из его рта вытекала слюна, а сам он время от времени вдруг резко поднимал голову и начинал затравленно осматриваться по сторонам — как будто чего-то боялся.
