Даже сегодня он взял с собой на охоту охранников, чем удивил своего начальника службы безопасности до невозможности. Никогда еще у него не возникало подобного желания, а сегодня вот гляди-ка — впервые появилось. Если так пойдет и дальше, то у него мания преследования разовьется.
Он недовольно хмыкнул, налил себе рюмку водки, выпил ее и занюхал краюхой свежего каравая. Вот же, сучий потрох! Заставил нервничать самого Унковского! Нет, пора с этим делом завязывать. Завтра вернется в Нижний и срочно в Москву.
Нужно нанимать новых людей и все-таки закрывать вопрос. Если Крест оказался слаб, значит нужно искать тех, которые справятся.
Вот только денег все это опять потребует немалых. Может быть, стоит герцогов за мошну потрясти? Почему нет? Господина этого пропавшего они ему рекомендовали, так что тоже ответственность должны нести. Какого черта он тогда в него денег столько вбухал? Ради чего, спрашивается? Ради того, чтобы с ним обычный мальчишка справился? Ну нет, судари милостивые, тогда уж и вы платите.
После этой мысли Гаврила Осипович махнул еще одну рюмку и все вокруг показалось как-то светлее. Чего он раньше до этого не додумался? Вот верно люди говорят — хорошая мысль, всегда приходит последней. Где там лесник с мясом запропастился, что-то слишком долго не идет.
Унковский хотел встать с тяжелого дубового стула, чтобы устроить местному хозяину взбучку, но в этот момент зазвонил телефон. Он посмотрел на экран.
Звонила его дочь. Тревога, которая на мгновение покинула его сердце, вдруг опять вернулась с новой силой.
Никто не беспокоит его пока он на охоте, даже члены его семьи — это железное правило он придумал сам много лет назад и до сих пор его нарушили всего один раз. Тогда издохла его любимая псина по кличке Матильда. С тех пор домашних животных лично для себя он не заводил, тогда какого хрена?
— Что случилось? — рявкнул он в трубку и пожалел об этом сразу же, как только услышал испуганный голос своей дочери.
— Отец... В нашем доме какие-то люди и они хотят поговорить с тобой...
В нашем доме? Унковский сжал телефон с такой силой, что пластик затрещал в его руке.
— Дай трубку этой твари! — заорал он.
— Добрый вечер, Гаврила Осипович, — раздался в трубке спокойный, негромкий, но твердый мужской голос. — Меня зовут Леонид Александрович. Почему-то мне кажется, что вы меня знаете.
