– Не люблю сборища! Меня выпускать в люди чревато, и папа это знает. Значит, во время бала буду нести вахту. Ты-то, как я понимаю, не отвертишься?
– Нет, у меня избежать посещения бала не получится. Вообще, я хотел предложить тебе составить мне компанию, но… – Он сделал паузу. – Это будет воспринято в обществе однозначно, а нам, наверное, лучше остаться друзьями.
– Да. Делать совместно пакости у нас получается определенно лучше, чем… – Я замолчала и махнула рукой. – Просто лучше."
"Это решение было идеальным на данный момент, но вот на душе после его принятия стало муторно и погано.
Не хотела я быть друзьями. И во всем случившемся винила папу, поэтому к его кабинету пришла взвинченная и готовая метать молнии и гневаться.
Ох как папа орал! Как потрясал перед нашими виноватыми лицами кубком и печатью. Дрожащий, постоянно бледнеющий призрак мельтешил у него за спиной и лишь изредка тоскливо подвывал. Мне даже стало немного совестно.
– Это честь академии! – увещевал папа, размахивая печатью, зажатой в кулаке.
– Печать – вообще самый важный символ! Важнее, значимее только знамя, которое вот уже двести лет, нетленное, развевается на главном флагштоке. Как смели вы, два позорных недомага, осквернить святыню?
– Ну, мы же не виноваты, – начала я, но моментально замолкла под суровым огненным взглядом папы.
– Кассандра, это твоя любимая фраза с детства! Чаще, чем ее, ты используешь только невразумительное «ы-ы-ы». Ты никогда и ни в чем не виновата, только вот всегда оказываешься в центре катаклизма, который ни за что бы не произошел, не будь тебя поблизости! А мой Герас? Он до сих пор дрожит и прячется.
– Папа указал на скукожившееся в углу призрачное облако.
– Герас? – осторожно поинтересовался Демион, который до этого момента разумно молчал и ректорские вопли не прерывал.
– Да, призрак-охранник. Зачем вы, изверги, затолкали его в кубок? Он что, джинн? Вы должны знать: призраки крайне некомфортно чувствуют себя в замкнутом пространстве.
Ему там было тесно!
– Он нас напугал! – Я использовала мощный аргумент. Но папу он не убедил.
– Он и должен был вас напугать! Это его обязанности, а вы – изверги! Кого я пригрел под своим крылом?!
Папа начал впадать в непонятный пафос, а значит, гневаться перестал и наступила пора позерства. Я выслушивать еще и это не стала, прервала достаточно жестко. Сейчас это можно было сделать без последствий.
– Ничего с ним не случилось! Побоится и перестанет.
