Прямо в дверях нас выловил подозрительно жизнерадостный и свежий папа с воплем:"
"– А-а-а! Вот вы, упыреныши, где! Я жду-жду… думаю, куда делись, вредители? А вы снова безобразничаете там, куда детям без взрослых вход строго запрещен. Это даже в нашем уставе прописано!
– Мы… того-этого, – честно сказала я и заработала удивленный взгляд. Правда, папино лицо быстро прояснилось, и он уточнил:
– Ты, недомаг ходячий, мою дочу зельем напоил. Так ведь?
– Ну так это… – Демион не стал отрицать и вид имел потерянный. Даже жалко стало.
Я вообще подозрительно часто жалела своего няня.
– Я же тебе его в дорогу давал, когда рядом никого нет. Теперь вот мучайся. У тебя пара через три часа. Не отпустит ведь, болезный. А ты и так иногда выглядишь странно. Перед студентами даже неловко бывает.
– Ы-ы-ы, – затянул Демион и тут же осекся, посмотрев с ненавистью почему-то на меня. Хотя я вообще ни в чем не была виновата.
– Вот оставить бы вас в таком виде на денек, но не могу. – Папа размашистой походкой направился в сторону кладовки и продолжил говорить оттуда, бряцая какими-то склянками: – Очень мне хочется услышать подробный отчет о ваших подвигах.
Можно, конечно, попросить написать объяснительную, но, боюсь, тогда диалога не получится. А я жажду диалога. Ох как жажду!
От этих слов мне стало нехорошо. Я хотела спать и даже пережила бы косноязычие, если бы меня отпустили в теплую кроватку, к мягкому одеяльцу. Не хотела я разговаривать с папой и слушать нагоняй второй раз за ночь тоже. Судя по мрачному выражению лица Демиона, и он не горел желанием общаться.
Но его с утра ждали лекции, и способность говорить ему, в отличие от меня, была нужна прямо сейчас.
Папа вернулся довольно быстро. Он нес две пробирки с изумрудного цвета жидкостью. Демион сразу выпил свою залпом, побагровел, но сдержался, только долго пытался отдышаться, а вот я не торопилась. Может, ну его? Действие зелья было кратковременным, значит, и побочный эффект долго длиться не будет. Зачем пить гадость и потом долго оправдываться перед папой, если можно посидеть в уголочке и помолчать? Но когда мое мнение кого интересовало? Папа рыкнул:
– Быстро пей! Отлынивать она вздумала!
Я вздохнула, зажмурилась и сделала глоток.
Как ни странно, нейтрализатор оказался не таким уж противным, только с меловым привкусом. Или папочка исключительно для меня расстарался, подсыпав аспиранту какой-то особенный воспитательный ингредиент?
– Вот и умничка! – Родитель улыбнулся. – А теперь рассказывай мне.
