Чем больше будет сходства, тем лучше.
Я скептически хмыкнула и решила не говорить Демиону, что преподавательница, приглашенная отцом для занятий с дочуркой скульптурой, продержалась ровно две недели, не оценив то ли веселого характера, то ли творческого потенциала. Я до сих пор не могу понять, чем ей не глянулась марширующая армия глиняных крыс. По моему мнению, зверьки получились очень похожими на настоящих, только с некоторыми усовершенствованиями вроде более длинных клыков, горящих красных глаз и шипов на хвосте.
Зачем было истерично верещать и колотить их шваброй?
Я расстроилась, ревела, папа гневался – редко, когда не на меня. Ему крыски тоже понравились, а потом, он всегда считал: творчество ребенка нужно поощрять, дабы личность выросла полноценная и всесторонне развитая. Психически неустойчивую преподавательницу уволили, а другой почему-то не нашлось, поэтому лепить и рисовать я так и не научилась.
Ингредиенты в кладовке, к счастью, я обнаружила почти все. Да их было не так уж и много: воск, который лежал на стеллаже оплавленным куском, эфирные масла, несколько крупиц алмазной пыли, шерсть мантикоры и еще что-то зеленое в пузырьке на верхней полке справа.
Единственное – закончилась слюна дракона, но, помнится, папа как-то говорил, будто по свойствам она не такая уж уникальная, поэтому я решила использовать свою. Тем более родословная у меня богатая, и чешуйчатые в ней имеются. Не драконы, правда, но близко. Папа змеюкой меня называет не зря. Все это и прядь волос Демиона я свалила в котел для зельеварения на столе в лаборатории.
Масса быстро забурлила, забулькала, приобрела кроваво-красный цвет и консистенцию смолы. Деревянная лопаточка для помешивания прилипала, пакость тянулась, я нервничала.
– Оно так и должно быть? – поинтересовалась я у Демиона, с интересом растягивая прилипшую к лопаточке массу, похожую на недоваренный сахар. Он сглотнул и кивнул как-то уж очень неуверенно, из чего я сделала вывод: он сам впервые видит эту субстанцию и представления не имеет, что должно получиться на выходе.
Я была почти готова сдаться и выкинуть подозрительное варево подальше, причем, судя по выражению лица Демиона, он был бы совершенно не против, но масса вдруг начала меняться. Сначала побледнела до светло-розового, а позже и бежевого, близкого к цвету кожи, а потом исчезла тягучая липкость. По крайней мере, на этом этапе все правильно. Возможно, Демион и не ошибся.
Теперь дело за мной. Точнее, за моими способностями скульптора.
