Хотя кто знает, какие у него связи? Может, надо написать герцогу Дорнтону, уточнить, могут ли у меня быть проблемы из-за его бывшего сотрудника?
А может, мне вообще строит к нему присмотреться? Угу, шпионка-Амелия на задании — ухохотаться можно.
Тем не менее впервые за эти дни я, придя в свою комнату, достала переговорный артефакт. Повертела металлический диск, испещренный рунами, в руках, решая, кому же написать.
Конечно, логично связаться сразу с герцогом, но, во-первых, он может быть занят, а во-вторых, может просто не пожелать говорить.
Поэтому, немного поколебавшись, вызвала все же герцогиню.
Артефактное перо заскрипело по гладкой поверхности, выводя нехитрый текст приветствия и заботы о самочувствии приемной матери. Каракули вспыхнули и пропали, уйдя на точно такой же артефакт второго абонента. А буквально через минуту я уже читала текст на своем.
“Здравствуй, дорогая! Рада, что ты наконец-то обо мне вспомнила. У меня все нормально, все здоровы. Очень по вам скучаю. Как учеба? Куда поступила? Как Норен, не подрались еще?” — все новые и новые вопросы вспыхивали на металлическом диске.
Ну конечно, матушка не могла не уколоть. Я и правда обещала писать минимум раз в неделю, но все была занята, забывала. Кстати, такого же обещания от братца ей так и не удалось добиться.
Пришлось извиняться и оправдываться. Герцогиня благосклонно меня выслушала и простила, после чего засыпала очередной порцией вопросов.
“Значит, следственный? Я так и знала, что ты нас не послушаешь! — Я так и представила наигранно сетующий голос матушки, которая прекрасно понимала, как я собираюсь поступить.
— Однако подозреваю, — продолжила она, — что пишешь ты не просто потому, что соскучилась. Итак, что случилась, дочь? Тебя обижает Норен?”
Ну братец-то, конечно, обижает, но жаловаться я точно не собираюсь.
“С Нореном я за эти дни только один раз виделись, — быстро настрочила я, сдавая вредину. — Он сказал, что собирается поступать на боевой, но насколько он это всерьез — мне неизвестно”.
“Вот как?” — Мне почудился в этих двух словах восклицательный знак, который герцогиня, разумеется, не поставила из соображений приличия.
“Он сам обмолвился”.
Я не стала добавлять, что вообще-то, если бы я сообщила сразу, никто никуда не поступил бы.
“Этого стоило ожидать, не бери в голову”, - через пару десятков секунд ответила матушка.
Ой, кажется, кто-то хочет братца проучить!.. Ну а что? Герцогиня всегда отличалась изощренностью методов воспитания.
