Мое Великое Возвращение в пристанище обездоленных было тщательно отрепетировано, как и любой мюзикл в каждом театре на задворках Бродвея. Это было сделано намеренно, конечно, жалкое мелочное зрелище было предназначено для того, чтобы показать всем, кто здесь раб, а кто Владыка, но я частенько слышала, что именно животные управляют зоопарком, независимо от того, что их смотрители о себе думают.
Слух о моем возвращении распространялся среди населения тюрьмы, как лесной пожар, гонимый вперед сильным ветром.
Публика была на месте, и до того завелась, что охранники, шедшие по обе стороны от меня, дрожали от страха, который они пытались скрыть, дергая мои цепи и этим пытаясь показать свое господство надо мной - несчастной, униженной злодейкой, получавшей в точности то, что заслужила."
"То, что я играла не по их правилам, приводило их в бешенство, но это была моя территория и, честно говоря, с оружием или нет, они были слишком оторваны от жизни, чтобы нанести вред кому бы то ни было, кроме самих себя.
Я слышала свое имя, которым меня нарекли в этом самом месте много лет назад, оно звенело под крышей с силой, граничившей с первобытным неистовством. В этом не было ничего удивительного, ведь именно из неистовства и было возведено это место – ну, правда, понадобились еще кирпичи и цемент, чтобы обнести его высокими стенами.
Не стану врать и говорить, что от этого звука мои плечи не распрямились, а грудь не выпятилась, как у напыщенного петуха, разгуливающего вдоль навозной кучи.
В конце концов, я была тем, кем была, и оказанное мне почтение было похоже на почести вернувшемуся герою-победителю.
Гул нарастал, словно он был живым, он отражался от цементных стен, металлических перил, лестниц и решеток, которые держали нас в клетках, как животных, которыми мы, по сути и были; все казалось нереальным, будто в мире не было больше ничего, кроме звука моего имени, которые повторялись, как заклинание - снова, и снова, и снова.
Тела и лица тоже слились в одно гигантское существо, напирающее на меня со всех сторон и тянущее ко мне руки, в попытке дотронуться, как будто я была каким-то темным идолом, и обладала властью исполнять любое зловещее желание. Это было странное чувство - находиться в самом центре пожарища, но в то же время, снаружи.
На общем фоне четко выделились одно или два лица тех, кого я знала раньше, но увидев их, я не испытала каких-либо эмоций.
