Хорошие ребята хотят заполучить Кавалло так же сильно, как и плохие. И они делают все, что в их силах, но, боюсь, это трудная борьба. Они борются против всей кучи политиков штата и сети приятелей-корешей размером с Китай. А ты сама знаешь, с какой быстротой крутятся колеса бюрократии.
– Как кленовый сироп зимой в Вермонте.
– Примерно так, – теперь была ее очередь вздыхать, – Прошу прощения. Мне полагается быть вашим адвокатом и вашим другом, а я облажалась и там и там.
– Нет, нет, Донита. У нас у всех просто такой плохой период.
Мы просто будем кататься, пока ты не дашь нам знать, как идут дела, хорошо?
– Да, хорошо, – она была подавлена, но тут ее голос оживился, – Есть один неплохой момент все же. Если все это затянется надолго, то просто скиньте Кавалло в ближайший мусорный бак и поезжайте на запад. У меня там есть несколько друзей, которые о вас позаботятся. Они раньше работали по программе защиты свидетелей, и поверьте мне, когда я говорю вам, что им не привыкать делать так, что даже очень знаменитые люди исчезали.
– Надеюсь, не навсегда?
Она засмеялась:"
"– Нет, не так, как ты подумала. Так что, прижмите хвост, а я свяжусь с вами, как только я узнаю что-нибудь. А мне сейчас надо будет будить лейтенанта после свидания вчера вечером с блондинкой, которая вовсе не его жена. Пожелай мне удачи.
– Удачи.
– И вам тоже, Ангел. Передавай привет Айс.
– Передам.
– Спокойной ночи, Ангел.
– Спокойной ночи, Донита.
Я захлопнула телефон, а Айс убрала свою руку с моей и забрала его у меня.
Положив его между сиденьями, она крепко меня обняла и положила мою голову себе на плечо:
– Все будет хорошо, Ангел, – прошептала она, целуя меня в макушку, – Я обещаю.
И потому что это была Айс, и потому что я любила ее и доверяла ей больше, чем я думала вообще возможно любить и доверять другому человеку, я сделала то, что подсказывало мне сердце. Я поверила.
***
Кто бы ни сказал, что жизнь – это всего лишь одна большая серия кругов, он был прав на все сто.
Я не могу думать ни о чем другом, кроме как, почему, почти три года спустя, я сижу в гостиничном номере, очень похожим на тот, в котором я оказалась с Айс в день моего освобождения, пишу на дешевой бумаге и жду того момента, чтобы вновь и вновь бежать, опережая полицию на один шаг.
Такое впечатление, что три года между тем случаем и этим были лишь галлюцинацией или лихорадочной мечтой, от которой я никак не могла пробудиться.
