– Ангел, нет! – откуда-то издалека донесся голос Дониты и она попыталась оттащить меня от адвоката. – Не делай этого, Ангел!
– Почему нет? Они арестуют меня? Прекрасно, здорово! Я хочу, чтобы меня арестовали! Я требую этого!
Я рванулась к обвинителю, который смотрел на меня как кролик на удава. Я протянула ему руки: ""Давайте! Арестуйте меня! Я не буду сопротивляться. Наденьте наручники, отправьте меня в тюрьму! Я согласна. Я признаю свою вину! Я предоставила кров бежавшей заключенной. Я только что напала на представителя закона.
Арестуйте меня, черт побери!""
– Ангел, не надо…
– Арестуйте меня! – кричала я, пока меня не начали душить рыдания. Я слышала звон цепей, но не могла видеть своей любимой из-за стоящей передо мной Дониты. Я слышала, как Донита говорила судье: ""Я знаю, ваша честь, что это против правил, но дайте нам минуту, пожалуйста"". Повисла длинная, немного напряженная пауза, затем глаза судьи немного смягчились и она медленно кивнула, вставая из-за стола: ""Только минута, мисс Бонсуар, и еще – охрана останется внутри"".
– Спасибо, ваша честь.
Судья молча подошла к остолбеневшему обвинителю и потянула его за собой. Они вышли, тихо прикрыв дверь."
"Собрав все, что осталось от моих сил, я вырвалась из объятий Дониты и решительно направилась туда, где стояла Айс. Ее скованные руки были сжаты так сильно, что белизна костяшек бросалась в глаза даже на фоне обесцвеченной пребыванием в тюрьме обычно бронзовой кожи. Из меня рвалась наружу сразу тысяча вопросов, но, боюсь, ясно сформулировать в тот момент я сумела только один: ""Почему?"" Ее глаза всегда были теми стальными стенами, из-за которых не могли вырваться никакие эмоции, любые чувства словно оказывались в ловушке.
Но сейчас я видела, как что-то там, позади этих стен, борется, пытаясь пробиться наружу. Выражение ее лица было столь упрямым и жестким, что испугалась даже я, видевшая его неоднократно в течение нескольких лет. Оно вдруг напомнило мне гранитную скалу, которую ничто не могло поколебать или смягчить.
Единственным признаком того, что женщина, которую я люблю, испытывает какие-то эмоции, была слабая, почти незаметная дрожь, пробежавшая по ее стиснутым кулакам.
Протянув руку, я почти дотронулась до нее, но в последнюю секунду отодвинулась и вместо этого открыла рот: ""Пожалуйста, Айс. Почему? Прошу, ответь мне. Я заслуживаю хотя бы этого"". Если я думала, что мои просьбы кто-нибудь услышит, то я очень заблуждалась.
