Когда она облизала свои губы от песка, я захотела стать её языком.
Потом я услышала стон, и у меня потемнело в глазах, я поняла, что он исходит от меня.
Потом я почувствовала ее горячие руки на моих плечах, которые сжигали меня и клеймили мою душу. Она медленно – Боже, как медленно! – поднесла свои губы к моим, и мы слились в страстном поцелуе.
Мне было все равно, что мы делали это на глазах всего озера. Мне было все равно, что будет потом. Я хотела ее, она была нужна мне настолько, что это даже немного удивило меня.
Чтобы быть до конца откровенной, надо признать, что подобные поцелуи при посторонних возбуждали меня еще больше, если, конечно, еще было куда возбуждать. Но я не могла не отметить всей иронии данной ситуации. За очень редкими, и, тем более драгоценными исключениями, занятий любовью в тюрьме всегда происходило на виду всех желающих. И уединение, это было то, о чем я тогда мечтала. Сейчас же, когда появилась возможность интимной встречи просто за закрытой и запертой дверью, (когда мы действительно получили двери, а с ними и замки), мне все больше и больше нравилось заниматься этим на публике.
Поцелуй стал глубже, наши тела сливались в единое целое, и я перестала размышлять о чем либо.
Когда она, наконец, отодвинулась, единственное, что сохраняло меня в стоящем состоянии, были ее уверенные руки на моих плечах. Тряхнув головой, чтобы придти в себя – безуспешная попытка – я откашлялась, облизала губы и открыла глаза, и увидела как она улыбается мне.
– Ты знаешь, что просто убиваешь меня, да?
В ответ я получила усмешку.
«Еще секунда, и я все брошу и пойду дальше строить нашу хижину. У меня есть норма, сколько я могу выдержать такое издевательство, и я уже подошла к ее пределу"".
Интересно, и когда же дойдет до моей непробиваемой башки тот факт, что заявления, подобно этому, только подстегивают ее, так обожающую вызовы.
Она приблизилась и поцеловала меня снова, так, что единственное что я слышала, были быстрые удары моего сердца, отдающиеся в моих ушах.
На сей раз я, надо сказать, с трудом, вырвалась из ее объятий, резко повернулась направо и кинулась в озеро. Прохладная вода не смогла ничего сделать с моим пылом, но зато здорово помогла моей закружившейся от возбуждения голове. Спустя довольно много времени, я вынырнула, и, убирая волосы с глаз, встала в воде и поглядела на берег. Айс стояла там, держа руки на бедрах и улыбаясь мне.
«Теперь лучше?»
«Нет, не совсем».
Она ухмыльнулась, очевидно, довольная собой.
